Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
Однажды весной кто-то из рабочих завалил бурого медведя, и повар решил нас угостить жареным мясом. На большой сковороде он пожарил кусочками печенку медведя. Мы вернулись из маршрутов голодные и сразу сели за стол. Вся партия с удовольствием съела всю печенку, потом еще жареную медвежатину, и все 12 человек пошли по своим палаткам спать. Ночью я проснулся от сильной боли в висках. Как будто кто-то бил меня по голове кувалдой. Кругом раздавались крики и стоны. Хотелось куда-нибудь спрятать голову. В палатку вошла моя собака Пальма, она забралась ко мне на нары и легла так, что я смог засунуть свою голову между ее больших лохматых лап. Собачья шерсть, ее тепло притупили боль в голове. Так мы дотянули до утра.
Вдруг я услышал далекий, то затухающий, то возрастающий гул самолета. Вылез из палатки и разложил сделанный из белого полотна условный знак «SOS». Самолет сделал два круга над базой, прочитал условный знак, сбросил нам почту и ушел обратно на 87-й километр.
Потом мы узнали, что летчики связались по рации с аэродромом Залив Креста и вызвали из Эгвекинота врачей. Пока самолет летел, врачи из больницы ехали на ЗИЛ-157 на 87-й километр трассы Эгвекинот – Иультин. Самолет Ан-2 прилетел, как-то лихо сделал вираж и пошел на посадку, из него вышли командир, два врача с чемоданчиками и главный геолог экспедиции.
Я рассказал, что у нас произошло, врач все понял и сказал, что мы все отравились медвежьей печенкой, ее весной, после зимней спячки медведя, оказывается, есть нельзя, а надо выбрасывать. Фактически мы случайно остались живы. По технике безопасности в партии была в исправном состоянии радиостанция. Самое ужасное заключалось в том, что, к сожалению, в партии не было радиста или человека, который мог бы включить и настроить радиостанцию, чтобы передать в эфир азбукой Морзе радиограмму о нашем бедственном положении. Этот случай сыграл в моей жизни главную роль при выборе военной профессии. Когда меня призвали служить в армию, я стал радистом. Прошло 13 лет, как я отслужил в группе войск Советской армии в Германской Демократической Республике. В Советской армии нас хорошо учили.
С волнением сел за ключ и начал передавать азбукой Морзе радиограмму с полуострова Таймыр в Красноярское геологическое управление.
Первое, что я сделал, – это послал в эфир кодовое слово «БК», что у радистов означало «все заткнитесь». В эфире наступила гробовая тишина, и тогда я передал радиограмму с просьбой о помощи. Вот когда, в экстремальных условиях, пригодилась моя военная специальность. Через несколько дней из Норильской геологоразведочной экспедиции пришел вездеход ГТТ. Знакомый вездеходчик привез продукты, и мы снова смогли хорошо поесть.
Полевой сезон 1975 года завершен. Собрали полевое снаряжение, геологический материал, разместились на вездеходе и пошли в обратный путь на Талнах, затем на машине в Норильск и самолетом в Москву.
1976–1979
Приполярный Урал
Сосьвинская геологоразведочная экспедиция
Генеральный директор объединения «Полярноуралгеология» И. С. Бредихин предложил мне поехать начальником Сосьвинской геологоразведочной экспедиции на Приполярный Урал Тюменской области.
Я дал согласие, попрощался с женой, детьми, и вот я лечу в Воркуту, где была основная база объединения «Полярноуралгеология». Мне поставили задачу, определили цели, и мы с генеральным директором вылетели по маршруту Воркута – Салехард – поселок Саранпауль Березовского района Тюменской области. В Саранпауль прилетели на самолете Ан-2 полярной авиации днем, нас никто не встречал, и случайные прохожие подсказали, что у берега стоит баржа, которую разгружают работники экспедиции.
У берега на реке Ляпин действительно стояла баржа с грузом, но разгружать ее никто не собирался, все рабочие были пьяны. Никого из ИТР экспедиции мы не нашли. Наконец-то появился один трезвый человек.
В соседней экспедиции он раздобыл машину, и мы с И. С. Бредихиным поехали в национальную деревню – Щекурью. В конторе экспедиции было в наличии пять человек, обед давно закончился, и люди не спеша кое-как стали подходить на работу.
Сарафанное радио оповестило, что в экспедицию приехали генеральный директор объединения и новый начальник экспедиции. Все, кто жил в Щекурье, пришли в контору, а затем подтянулись остальные из Саранпауля. Собрание работников экспедиции состоялось.
Генеральный директор И. С. Бредихин представил меня коллективу и, расстроенный всем, что он увидел сам, утешал меня и подбадривал предстоящей интересной работой экспедиции на площади с юга на север более 600 километров и с запада на восток более 250 километров. Такие огромные объемы меня немного успокоили и даже обрадовали. Утром из районного центра Березово пришел вертолет, и мы полетели в геологическую партию, которая базировалась в поселке Усть-Манья на реке Манья. Познакомился с геологами, работающими на поиске и разведке бокситов. В разговоре определился широкий спектр проведения, в перспективе, геологических, поисковых работ на золото, серебро, алмазы, уголь и другие полезные ископаемые.
Плохое настроение от увиденного у меня как рукой сняло. Я почувствовал дуновение предстоящих открытий и дал поручение начальнику геологического отдела разработать и представить мне проект перспективного плана развития геологоразведочных работ Сосьвинской экспедиции в части:
– поиска и разведки месторождений бокситов;
– поиска и разведки месторождений золота и серебра;
– разведки месторождений угля;
– тематических и поисковых работ на алмазы.
На следующий день полетели в поселок Няксимволь, где базировалась геофизическая партия, затем в Саранпауль, и я проводил генерального директора в Воркуту. Утром, ровно в 9 часов, все служащие экспедиции были на своих рабочих местах.
Я не буду описывать будни, изложу только интересные, на мой взгляд, случаи из жизни и работы в этот период на Приполярном Урале.
Сосьвинская геологоразведочная экспедиция базировалась в национальной деревне Щекурья, расположенной на Приполярном Урале между верховьем реки Ляпин и ее притоком рекой Щекурьей. В 10 километрах от базы экспедиции находился поселок Саранпауль, где проживали ханты, манси, коми и представленные разными национальностями учителя, врачи, геологи и их семьи.
Какой-то чудак до моего появления решил уйти подальше в тайгу, ближе к горам от относительной, но все же цивилизации, и развернул базу экспедиции в национальной деревне Щекурье. Люди с семьями разместились у местных жителей в домах, которые представляли собой полуземлянки. Половина дома с целью сохранения тепла в зимний период была врыта в
