Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин
Город сотрясает скандирование: «Привет назначенному имамом премьер-министру Базаргану!», «Да здравствует народный премьер!», «Долой американского прислужника Бахтияра!» По оценке иранских журналистов, в сегодняшнем шествии участвует около трех миллионов человек. На фоне людской массы как-то не смотрится проведенный вчера в зале для игры в бадминтон митинг сторонников Бахтияра и конституции. На том митинге объявили о создании еще одной партии — «народно-кооперативной».
Вчера собрание монархистов охраняли полицейские и солдаты, а сегодня вдоль трассы народного шествия порядок поддерживают группы молодых добровольцев с повязками на рукаве. Они же регулируют и движение транспорта — пока неумело, но с энтузиазмом. Войска и полиция не отважились появиться вблизи маршрута демонстрации. Только военные вертолеты продолжают кружить над городом.
Дойдя с колонной демонстрантов до главного входа на территорию университета, вижу занимательную сценку. На крыше машины рядом с большим громкоговорителем стоит молодой мулла в полном облачении и кричит в микрофон:
— Мусульмане! Не обращайте внимания на митинг в университетском городке! Он не религиозный! Все, кто пришел поддержать Базаргана — на площадь Свободы!
Площадью Азади (Свободы) участники революционного движения называют теперь площадь Шахъяд (Память о шахах), где высится арка, построенная в честь 2500-летия иранской монархии.
Пройти мимо кампуса после такой «рекламы» я, разумеется, не мог. И не пожалел, когда пробрался за ворота. Здесь собрались больше двадцати тысяч членов и сторонников Организации партизан-федаинов иранского народа. Их партия выросла и окрепла в годы страшных преследований всякого свободомыслия. В глубоком подполье, теряя молодых последователей коммунистической идеологии в застенках и пыточных камерах, федаины вели партизанскую борьбу против шаха и его американских покровителей. Вот и сейчас митинг, который они организовали в университетском городке одновременно с демонстрацией хомейнистов, посвящен девятой годовщине первого вооруженного столкновения федаинов с шахскими силами у местечка Сиякаль.
Рядом с портретами федаинов, павших от рук режима, вижу транспаранты: «Да здравствует героический рабочий класс Ирана!», «Пусть крепнет единство всех революционных сил страны!» Атмосфера бодрая, боевая. Призывами положиться в борьбе на волю Аллаха здесь и не пахнет. Это праздник для тех, кто верит, что классовая борьба за счастливое будущее иранского народа не кончилась с бегством шаха, что предстоят еще федаинам и бои, и подполье, и горечь поражений, и предательство бывших товарищей…
А колонны следуют мимо. Тон на демонстрации задают муллы, все больше входящие во вкус политической, а не только идейной власти над массами верующих мусульман. Организаторы из штаб-квартиры Хомейни предложили собравшимся на площади принять резолюцию, поддержав каждый пункт «такбиром» — троекратными возгласами: «Аллах велик!», что тегеранцы с воодушевлением и проделали.
Текст этого документа интересен как первая отчетливо сформулированная программа хомейнистов по захвату власти. Приведу его полностью.
Сейчас, когда героическая борьба мусульманского народа Ирана достигла нового накала и наш любимый вождь поставил во главе временного правительства одного из верных мусульман, мы принимаем следующую резолюцию:
1. Бегство шаха, возвращение вождя революции Хомейни на родину и провозглашение временного правительства мы рассматриваем как первые шаги к полной победе народной революции. В то же время мы считаем, что иранский народ должен продолжить борьбу до полной победы, то есть до полной ликвидации деспотического режима и провозглашения исламской республики.
2. Мы всесторонне поддерживаем решение вождя революции назначить Мехди Базаргана главой временного правительства.
3. Мы призываем силы порядка, вооруженные силы, жандармерию и полицию как можно скорее заявить о своем подчинении Мехди Базаргану и его правительству, которое поддержал весь иранский народ.
4. Мы призываем служащих канцелярии премьер-министра, министерств и других государственных организаций, уже заявивших о поддержке иранской революции, подчиняться только указаниям нового правительства, которое поддерживает весь иранский народ, и одновременно дать понять незаконному правительству, что его никто не признает.
5. Мы предупреждаем незаконного премьерминистра и его незаконное правительство, чтобы они больше не противопоставляли себя иранскому народу и как можно скорее ушли в отставку.
6. Мы требуем, чтобы все члены меджлиса и сената, которые были избраны незаконно, ушли в отставку и покинули здания, принадлежащие иранскому народу.
7. Мы объявляем всем странам мира, что с этого момента только те договоры и соглашения имеют силу в глазах иранского народа, которые были утверждены временным правительством.
Это уже не просто планы на будущее. Это ультиматум государственному и военному аппарату старого режима. Фактически это — провозглашение нового строя, опирающегося не на законы или вооруженные силы, а на многотысячные толпы, готовые на весьма решительные действия.
Силу за собой Хомейни почувствовал и не опасается больше военных переворотов или угроз Бахтияра. Сегодняшняя манифестация стала демонстрацией этой силы, ответом на парады гвардейцев в Ниаваране и полеты «фантомов» над Тегераном.
Одновременно шествия и митинги прошли во множестве городов, перечень которых занял целую колонку в вечерних газетах. Сообщения о жертвах столкновений поступили только из Гомбеде-Кавуса и одной деревни около Арака. Интересно, что у значительного числа участников демонстраций настроения далеко не мирные, и призывы к отказу от насилия при переходе к республиканскому строю многих не удовлетворяют. В ряде мест население выступило под лозунгом: «Да здравствует день, когда Хомейни объявит джихад!» Некоторые при этом потрясают оружием, захваченным при штурме полицейских участков и жандармских постов.
9 февраля 1979 года
С утра снова иду в университет, где должен выступить Базарган. Сейчас этот комплекс зданий в парке в самом центре Тегерана называют университетом только по привычке. Занятия давно не проводятся, и аудитории принадлежат многочисленным политическим группам и партиям — вооруженным и политическим, легальным и подпольным. У ворот — четырех причудливо изогнутых модернистских бетонных арок — привычная суета. Много торговцев с лотками на колесиках. Громче всех кричат продавцы излюбленного зимнего угощения тегеранцев — отварной свеклы. Едят ее горячую тут же, стоя, получив из рук лоточника порцию нарезанной на кусочки и присоленной свеклы в мисочке и пластиковую вилку. Тротуар заполнили наспех построенные киоски: здесь и горячий чай, и сок, и бутерброды. Здесь же торгуют книгами и магнитофонными записями.
Один из продавцов кассет специализируется на записях лекций Али Шариати. Группа молодых людей тщательно переписывает в тетрадки содержание огромного плаката, где сказано, в какой последовательности надлежит слушать и изучать эти 27 лекций общей продолжительностью около шестидесяти часов.
Умерший в Лондоне в 1977 году Шариати — личность весьма оригинальная. Молодой переводчик, социолог и публицист, он пытался соединить в своем учении принципы ислама и строительства справедливого общества в современном понимании. Результат — страшно популярная среди иранской молодежи теория «красного
