Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева
Кончалось уральское лето. Сергей становился крепче, сильнее, становился бесстрашным охотником. Не было, правда, солдатиков, но мысли его уже обращались к Санкт-Петербургу, к его уланам, драгунам. Так что к 16 годам наш Сергей Григорьевич именовался по отчеству и мог быть зачислен в когорту храбрецов.
Глава 31. Наполеон на Поклонной горе
Не было в русской истории ни единой столь великолепной, звенящей, горестной и романтичной, как первая четверть XIX века. Благословенный царь Александр I – 140-тысячная армия самоуверенного Бонапарта, озаренного мыслью о власти и троне, не знает поражений. Его вдохновение и победы привлекают, а уж человека иного, простого разумения, и подавно. Каждый хочет прикоснуться к сиянию подобной славы, каждый хочет и законной военной добычи. А он летел как на крыльях. И – мечты сбываются – вот уже не только Африка, Египет, пол-Европы топчут веселые французы, а мечта все выше, все сильнее. Россия! Великая, туманная – о, как это соблазнительно!
Силы Наполеона росли и росли. Он завоевывал город за городом. Область за областью. Мог ли кто не следить за стремительным продвижением этого выскочки? Но куда он двинет свои полки? В Россию. На Москву или на Петербург.
И уже взят Смоленск. Смоленск – это стена, отделяющая Европу. Смоляне сражались отчаянно, но все же сдались. Дорога на Москву открыта!
Какие воспоминания оставили защитники Смоленска, Лажечников, Ф. И. Глинка, Вяземский – все были преисполнены готовности отстоять старую столицу, победить в сражении под Бородином.
Все четверо Строгановых участвовали в боях, кто в регулярной армии, кто в ополчении. И это стало частью той самой четверти начала XIX века.
Всю эту историю слышал Сергей. В действующую армию его не приняли, но он участвовал в боях в ополчении. Картины той войны навсегда запечатлелись в его памяти.
О Москве того времени оставил подробнейшие заметки один из умнейших людей Петр Вяземский. Он сравнил допожарную Москву с Петербургом. Что такое Петербург? Это политические новости, мировые события, светские сплетни. А что такое Москва? Вяземский пальму первенства отдавал ей. Здесь жили потомки бывших бояр, владевшие огромными землями, разводившие сады в самом центре Москвы. У Басаргина, Бутурлина и Кирилла Разумовского, Долгорукого и других были богатейшие усадьбы, которые украшали город. А какие устраивали застолья по воскресным дням для любого проходящего! В Москве (пишет Вяземский) было Дворянское собрание – лучшее по архитектуре здание (нынешний Колонный зал Дома союзов). Построено оно было на деньги Долгорукого. Только что он вернулся из Крымского похода – одного из первых удачных. Хлебосольный хозяин, ныне губернатор Москвы устраивал в Дворянском собрании великие празднества. Юноши посвящались в совершеннолетних, а девицы танцевали на своих первых балах.
А по праздничным дням были накрыты столы в ближайших переулках, и каждый мог поучаствовать в щедром пиршестве. Когда-то еще это примет Петербург, а в Москве уже была традиция. Меценатство процветало. Уже строился странноприимный дом, Голицынская больница. Вяземский был в восхищении от допожарной Москвы. Удивительно ли, что и Наполеон выбрал целью своей Москву! Но до нее еще надо было дойти.
А в Москве тем временем уже собиралось ополчение и отдельные группы занимали свои позиции. Мог ли Сергей оставаться в стороне? Он вступает в ополчение.
Наполеон уже взял Смоленск! Как можно с этим смириться? Москва была объята патриотическим порывом. Лажечников уже писал начало будущей книги, стремясь запечатлеть каждый уходящий день. А Загосин делал заметки для своего будущего романа «Рославлев, или Русские в 1812 году». Бонапарт, непобедимый прежде, уверенный в преданности и доблести своих подданных и своей армии, нет-нет да испытывал неизъяснимую тревогу. Эти непонятные русские затуманили его голову своими предсказаниями и приметами. Какая-то гадалка напророчила ему: «Замерзнешь ты в этой России, замерзнешь, батюшка».
Решая двигаться к Смоленску, застрял в какой-то избе, вышел уже было, да вернулся. Собрался уходить, как услышал: «В зеркало тебе надо посмотреть, раз вернулся. Примета плохая возвращаться – пути не будет». Наполеон подошел к зеркалу, посмотрел на себя, и что-то ему не понравилось. «Ничего, мы найдем место и для решающего сражения», – сказал он себе.
…Бородино.
«Мы долго молча отступали, досадно было, боя ждали…
…Не будь на то Господня воля, не отдали б Москвы!» – напишет потом Лермонтов.
А пока звучали все громче и сильнее голоса Багратиона, Раевского, Барклая де Толли, Кутузова – героям не было числа.
…Сохранился рассказ об Иване Никитиче Скобелеве. Его окружили французы, с ним оставалась совсем небольшая группа солдат – раненный в левую руку и в бедро, он словно не замечал ни боли, ни крови. И его смельчаки яростно сражались с окружившими их со всех сторон французами.
Наполеон, думавший не только о сражениях, но и как это выглядит со стороны (он был наделен артистическими способностями), наблюдал эту сцену. Довольно дурных предсказаний! Он покажет себя русским. Он прокричал: «Подданные мои, французы, дайте дорогу этим смельчакам, пусть они пройдут!» Так Иван Скобелев, весь измученный, окровавленный, оказался на свободе. В конце его жизни царь назначит Скобелева комендантом Петропавловской крепости.
Напрасно ждал Наполеон…
Москвы коленопреклоненной…
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Миновала Бородинская битва, Москва пылала. Москва магически заманила Наполеона в самую глубь России.
Где был Наполеон? Он все еще верил в победу. Он занял позицию на Поклонной горе, в бывшем имении князей Волынских. Волынские разделились – одни за Россию, другие поклонялись Наполеону. И обеспечивали жильем и кормили его войска. Наполеон стоял на высочайшей горе среди сосен, у какого-то дерева с высокой и странной кроной. Не может русский царь сопротивляться ему, он должен согласиться, что победил Наполеон, а не русские. Что это за дерево, такое толстенное? Ни во Франции, ни где еще он не видал такого. Задал вопрос своему поклоннику Волынскому: что это за чудо? Тот подобострастно отвечал: «Великий полководец, консул. Я скажу тебе, как называется это дерево. Ему лет двести, привезены ростки из Воронежа. Говорят, оно распространяет необыкновенную силу. Оттого мы, Волынские, и поселились здесь. А называется это дерево – осина». Наполеон чертыхнулся: «Тьфу! То в зеркало погляди, то пожары, то деревья сильные».
Глядя на оставленную русскими войсками Москву с Поклонной горы, Наполеон ожидал, что ему принесут ключи от города. Прежде так было всегда, во всех странах (пожалуй, кроме Испании). Везде его встречали с почетом и уважением, везде города склонялись к его ногам, ожидая милости от
