Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева

замечу? И это уже не в первый раз. Когда мы встретили ее в галерее Уффици и ты так пристально глядел на нее, так долго… – Она была так возмущена, что просто не могла продолжать говорить. Смотрела на него снизу, наклонив голову, и была необычайно похожа на своего отца.

– Да как я мог! Уверяю тебя, ты ошибаешься, мой друг. Я не могу отличить Апраксину от Бутурлиной. К тому же Апраксина, эта огромная толстуха, похожа на клумбу в том платье с огромными цветами.

Григорий по-прежнему оставался привлекательным мужчиной, который в прошлом пережил не один бурный роман, и с этим следовало считаться.

В тот вечер она не ушла в свои апартаменты. Мы не знаем наверное, известно только, что через несколько месяцев появился новый человечек, которого Мария назвала Григорием.

Через несколько дней она сама заговорила об этой «мерзавке»:

– Что она еще придумала, или на том кончилась ее месть?

– В жизни или в сказке? – прищурился, поглаживая усы, Григорий.

– Как хочешь. – Она положила голову ему на плечо. – Как захочешь.

…Добрые дела творятся легко, хотя и с усилиями, а злые не только старят, окружают злопыхателя болезнями, но и сокращают жизнь.

– Осенние ночи в Петербурге – начал Григорий Строганов, – черны, как в животе у черта. – И раз глубокой полночью на одном из островов прекрасной столицы неразличимо пролетела то ли летучая мышь, то ли сова. Еще одна, еще… Все скопились под фонарем. Сильные совиные крылья замахали, загремело что-то – на перилах ограды, один за другим, легли желтые листы. Тут же совиные, а может быть, мышиные крылья, в крыльях их оказались гусиные перья, закашлялись, захрипели мужскими голосами, но их сразу перекрыл женский злобный хрип. Можно было различить скрип перьев и капризный, в то же время властный женский голос: «Каждый из вас, если вы еще не забыли мои повеления, пишет, называя моего врага Рогоносцем. Отдайте листки, а я знаю куда их отнести».

– Негодяйка! Мерзавка! И ты, мой супруг перед Богом и Отечеством, – ее родственник? Это возмутительно, ваше сиятельство! – Мария даже вскочила и так взмахнула рукой, словно хотела дать любимому пощечину. Однако он успел схватить ее руку и стал покрывать поцелуями.

– Но мой дед заплатил карточные долги поэта, а твой отец, Николай Павлович, имел с Пушкиной долгую беседу и тоже оплатил долги ее мужа…

– Как? – Мария снова вышла из себя. – Как? А зачем он делал карточные долги, к чему не знал, что когда-то придется отдавать, да нечем? Мой батюшка не позволял себе такого.

Григорий ответил осипшим голосом:

– Но твой батюшка не писал таких стихов, как Пушкин. Успокойся, милая!

Чистосердечное признание автора

Архивы полны загадок и тайн. Занимаешься одним Григорием, встречаешь другого. Григорий – соляных дел мастер – наш герой, он уже стар. Но все эти истории-сказки он поведал своему сыну, а тот своему, которого звали так же, как и нашего героя, – Григорий Александрович.

Читатель, конечно, понял, что сказку эту сочинил сам Григорий Строганов-младший в тот вечер, когда Мария сидела на балконе, а он увлекал ее, как Шахерезада. Это было в Италии. Вокруг стояли стройные пинии, пышные фруктовые деревья, и среди них яркие, сверкающие как маленькие солнца, виднелись апельсины. Мария внимала баритональному тенору, быть может, любовалась его пышными, как у отца, усами, волнистой шевелюрой и размышляла что здесь правда, а что вымысел.

Не напомнит ли нашему читателю Идалия Полетика образ леди Винтер из романа Александра Дюма «Три мушкетера»? Они вполне могли бы конкурировать. У Дюма все сосредоточено на подвесках, а русскому автору всегда хочется покопаться в причинах, то есть в детстве, в воспитании героини. Вот почему родилась такая сказка, которую баловали все и которая стала своенравной и самоуверенной до крайности.

Часть 4

Глава 30. Серёжа Строганов

Сын Григория Александровича, того Григория, который является главным героем нашего повествования, – родился в 1794 году в Петербурге. Удивительный мальчик Серёжа – с самых ранних лет проявились его интересы и стремления. К семи годам у него уже была довольно большая коллекция оловянных солдатиков. Каждый солдатик в своей форме, были и драгуны, и кирасиры, и гренадеры, Серёжа хорошо отличал одних от других. Мальчик выстраивал их то в наступательные, то в оборонительные позиции. К десяти годам он уже прочитал книги и о Ганибалле, и о Македонском, и о Суворове. И решил закалять себя физически. Ему ничего не стоило выбежать в ночной заснеженный двор в ночной рубашке. Каждый раз слуга выскакивал следом за ним, пытаясь хотя бы набросить шаль ему на плечи. Но мальчик отталкивал слугу и пробегал по двору полный круг. Узнав, что Ганнибал спал всего пять-шесть часов в сутки, велел будить себя не позже семи. Бабушка вздыхала и каждый раз умоляла: «Серёженька, мальчик мой, что же ты делаешь?»

Почти каждый год, когда наступало лето, семейство Строгановых отправлялось на Урал, в свои родовые имения. Там была суровая широкая река Кама, еще более опасная – быстрая река Чусовая. А леса, леса! Если не знаешь этих мест или нет компаса, то легко можешь заблудиться. Он ходил на охоту, на рыбалку, научился грести веслами и управлять большой тяжелой лодкой, повергая все семейство в отчаяние.

«Ох и неслух, ну какой же неслух! – вздыхала бабушка. – А упрямый, ну никаких сил нет!»

У отца его, как вы помните, случались странные происшествия – то услышит странные звуки в лесу и забредет в таинственный дом в глубине леса, то услышит масонскую сказку, то увидит фисгармонь, приметит чудное изображение корабля с подписью «Лиссабон». А перстень! Этот загадочный масонский перстень, который попался ему спустя несколько лет после первой встречи с масоном. Потом эти рассказы о том, как одному нуждающемуся человеку масоны построили дом, другому соорудили мельницу. И все это они делали то ли получив в наследство, то ли это была попытка создать новую религию. В общем, загадочные чудеса. Ничего такого не было у Серёжи.

Отец, Григорий Александрович Строганов, не часто езживал с ним, зато дед, барон Строганов, чуть не всякое лето проводил на Урале. Он знал много преданий и легенд о династии Строгановых. Именно он показал Серёже свою коллекцию древних монет русских царей. Там были монеты времен Ивана Грозного, Ивана III, немецкие, шведские, толстая Анна Иоанновна еле вмещалась в серебряную окружность монеты, там был даже Петр II, который правил всего ничего – меньше года. В отдельной берестяной коробке у деда лежал большой