Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

во славу жизни, которую очень любил. Есть еще один момент, сыгравший роль в его биографии: ему повезло совпасть с эпохой. Его «камерное» дарование попало в резонанс с лирическо-бытовой направленностью советского кинематографа 1970-х. К тому же 70-е годы ХХ века отличаются удивительно серьезным отношением к песенному жанру со стороны государства. Сейчас это трудно себе представить, но тогда «песенные» вопросы часами обсуждались на заседаниях различных творческих организаций, а Союз композиторов СССР объявил специальный пленум, посвященный песне. Он состоялся в 1974 году. Власти заинтересовались так сильно «легким» жанром из-за огромного влияния на массовое сознание творчества бардов. Запретить песни Высоцкого и Окуджавы было бы по меньшей мере странно, но пристальное внимание к песенной нише эти и подобные авторы обеспечили на долгое время.

С конца 1960-х и практически все брежневское время авторские вечера композиторов-песенников вызывали огромный ажиотаж. Самые значимые из них проходили в Колонном зале Дома союзов, за билетами на них всегда выстраивалась очередь. Особенно ценились концерты с участием Муслима Магомаева, – чтобы попасть на них, люди дежурили у касс буквально сутками.

В музыкальной соцсети «На завалинке» опубликован каталог этих композиторских концертов с датами и фамилиями. Приведем здесь его фрагмент:

«Авторский вечер Александры Пахмутовой 4 апреля 1964 (Колонный зал Дома Союзов).

Авторский вечер Матвея Блантера 6 февраля 1969.

Был в программе телевидения (сначала по второй программе, а затем по первой, видимо по отделениям).

Авторский вечер Арно Бабаджаняна 23 октября 1971 (Колонный зал Дома Союзов).

Была прямая трансляция, видеозапись – ? аудиозапись – сохранилось выступление М. Магомаева.

Авторский вечер Тихона Хренникова 26 февраля 1972 (Кремлевский дворец съездов).

Видеозапись – видимо сохранилась полностью.

Авторский вечер Расула Гамзатова 22 октября 1972 (Колонный зал Дома Союзов).

Была прямая трансляция, видеозапись – ? аудиозапись – сохранилось выступление М. Магомаева.

Авторский вечер Никиты Богословского 20 мая 1973 (Колонный зал Дома Союзов).

Авторский вечер Александры Пахмутовой 18 октября 1975 (Колонный зал Дома Союзов)».

Есть на данном интернет-ресурсе интересные комментарии от составителя:

«Вечер песен Исаака Дунаевского. Есть видеозаписи Иосифа Кобзона: “Вечер вальса”, еще он пел “Песню о Капитане”.

Еще один концерт Марка Фрадкина. Это, скорее всего, 1974 год. Насколько помню, все второе отделение пели только Людмила Зыкина и Иосиф Кобзон.

Был вечер Андрея Петрова. Помню фрагмент аудиозаписи, где вживую пели Мягков и Фрейндлих песни из “Служебного романа”».

Разумеется, все подобные концерты организовывались официально, они были связаны с Союзом композиторов, а там Таривердиев появлялся очень редко, хотя вступил в Союз еще будучи студентом, и сделал это триумфально. «Ты въехал в Союз на белом коне», – сказал тогда Хачатурян.

Вот только посещение заседаний на пленумах композитора совершенно не интересовало. Как и тема Ленина, и другие госзаказы вроде песен про БАМ. Надо отметить, что никто его к этому и не принуждал, как и ко вступлению в партию. Хватало активистов, из желающих написать кантату к очередному юбилею Октябрьской революции всегда выстраивалась очередь. Таривердиева же в этой связи просто не замечали, но это не лишало его хорошо оплачиваемых авторских вечеров. Просто проходили они не через Союз композиторов, а через личные звонки от руководства той или иной концертной площадки. Так, например, Микаэл Леонович постоянно ездил в культурную столицу, выступая в Капелле имени Глинки или в Концертном зале «Ленинградский». Помимо гонорара, приглашающая сторона оплачивала гостиницу и компенсировала дорогу, но купить билет до Ленинграда нужно было самостоятельно. Иногда у Таривердиева не находилось денег, и он отказывался от гастролей, обещая приехать, когда получит выплату за какой-нибудь фильм.

Формат этих концертов немного походил на современные ток-шоу, только в роли ведущего, задающего вопросы, выступали зрители. Они передавали композитору записки, и он отвечал на них и просто рассуждал об искусстве в перерывах между музыкальными номерами, в основном – романсами и песнями. Их исполняли разные вокалисты, например Елена Камбурова или солистка Большого театра Нина Лебедева. Звали Таривердиева таким образом не только в Ленинград, он объездил большое количество советских городов. Формально никаких финансовых гарантий такой способ заработка не давал, но за редким исключением Таривердиеву удавалось жить безбедно и совершенно независимо.

Многих это задевало. Кого-то – до злобной зависти, кто-то просто сожалел, что лишен подобной свободы. Таривердиев вспоминает слова Пахмутовой: «Микаэл, какой ты счастливый. Ты можешь писать только о любви».

Но ведь композитору никто не давал официального разрешения на свободу. Он жил в твердой уверенности, что люди сами выбирают быть или не быть свободными. При этом не ставил знака равенства между конъюнктурностью и недостатком таланта. Высоко ценил творчество Пахмутовой, «…которая практически создала свою эпоху – и очень интересную эпоху – в песне и в то же время находилась в полном контакте с властями, как бы обслуживая, выполняя социальный заказ комсомола, партии. Нужно было писать бамовские песни – и она писала их». Ему никогда не приходило в голову презирать Родиона Щедрина за кантату «Ленин в сердце народном», написанную в 1969 году.

Поэтому его душа оставалась неуязвимой для идеологических критиков. Он со смехом вспоминает, как встретили его вокальный цикл на стихи средневековых японских поэтов.

В то время одним из самых значимых музыковедов и музыкальных журналистов считался Иннокентий Евгеньевич Попов. С начала 1960-х и до 1972 года он занимал пост заместителя главного редактора газеты «Советская культура», а потом 16 лет руководил журналом «Музыкальная жизнь». Также защитил кандидатскую степень по философии. Вот что он написал о новом сочинении Таривердиева: «Представьте себе, молодой композитор, студент, садится и думает, о чем бы ему написать. И вы думаете, он пишет о наших героических ребятах, которые в войну спасли страну? Может быть, он пишет о тех наших замечательных людях, которые работают на заводах, которые на тракторах убирают поля, давая стране хлеб, о комсомольцах? Нет, он садится и пишет цикл вокальных сочинений на стихи, – кого бы вы думали? Средневековых японских поэтов».

Юмор заключался в том, что музыку описываемого сочинения Иннокентий Евгеньевич послушать не удосужился, о чем и сообщил автору годы спустя, когда им довелось познакомиться лично. «А ты знаешь, честно говоря, я эту музыку не слышал. Просто нужно было написать».

Многое в искусстве постсталинской эпохи происходило именно так. Люди подстраивались под идеологию уже не только из страха, а из желания получить какие-то бонусы. «Они с охотой это делали сами, – пишет Таривердиев, – потому что это означало поездки, блага, это означало должности в Союзе, а я всего этого не имел».

Можно предположить, что Таривердиев, купавшийся во всенародной любви, не очень-то нуждался в этих официальных конъюктурных благах. Но такое объяснение принижает многих его коллег, не менее талантливых и известных, например ту же самую Александру Николаевну Пахмутову. Дело