Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

мелодии и мешают полету фантазии. Поэтому Микаэл Леонович всегда искал поэзию нестандартную, с которой музыка могла бы взаимодействовать на равных. Здесь проявляется не какая-то специфическая особенность композитора, а абсолютно верное понимание того, каким должен быть идеальный песенный текст. Это действительно особый жанр. По словам исследователя рок-текстов, музыкального журналиста Артема Рондарева: «Текст песни не обладает ни одной функцией поэтического текста… <..> Если залезть внутрь текста песни, то сходств со стихами там будет мало».

В чем же разница? Прежде всего в том, как подается основная идея. Огромное количество прекрасных стихотворений не спеша подводят читателя к главной мысли, которая расположена в последнем четверостишии. Стихам часто свойственны витиеватость и сложность образов, и это не мешает восприятию – ведь всегда можно «зависнуть» над страницей или вернуться, чтобы перечитать еще раз. Все это совершенно не работает в песне, она, как музыкальный жанр, живет во времени. Песня также не любит длинных фраз и слов: слушатель должен одновременно воспринять два пласта смысла – текстовый и музыкальный, поэтому текстовые паузы необходимы, как воздух. А если их нет, то либо текст не воспримется, либо музыка превратится в минимальное сопровождение, как в стиле рэп. При этом слова хороших песен вовсе не примитив или бессмыслица. Их часто растаскивают на цитаты, они афористичны, порой схватывают суть того или иного явления точнее, чем стихи или прозаические произведения. И песни легче других жанров могут стать рупором какой-то идеи, не важно, какой. А могут и остаться в сугубо развлекательной нише.

Конечно же, Таривердиев с его поисками художественной правды и правды вообще очень любил именно настоящий песенный жанр, а не эстраду, как иногда могло показаться. Просто его гениальность позволила замаскировать под популярную музыку настоящее высокое искусство. Хотя по большому счету он ничего не замаскировывал, а большинство своих вокальных сочинений не называл песнями. В его понимании они являлись монологами, мадригалами или речитативами.

И вот в рамках очередной нестандартной поэтическо-музыкальной коллаборации Таривердиев решил поэкспериментировать с творчеством Маяковского. Оказалось, что это «…свободно и легко. И безумно интересно. В цикл вошли «Лиличке, вместо письма», «А вы могли бы?», «Кое-что про Петербург», «Тучкины штучки», «Послушайте, ведь если звезды зажигают…».

Очень кстати оказался концерт памяти поэта в Большом театре. Вокальный цикл Таривердиева прозвучал там с большим успехом. А на следующий день композитору позвонила муза Маяковского и пригласила в гости. Да-да, она все еще была жива и весьма активна. «Несведущие думали, что она уже давно принадлежит прошлому, истории литературы и навсегда осталась героиней стихов и поэм великого поэта на страницах его книг, или с удивлением читали, как злословят бывшие ее друзья, непостижимым образом делая из нее «пиковую даму» советской поэзии» – так писал о ней ее последний супруг, Василий Абгарович Катанян.

Лиля Брик была выдающейся женщиной, ее можно сравнить с неким узловым перекрестком, через который проходили судьбы русской (и не только) культуры. Про нее написано много разного, в том числе дурного. Есть противоречивая информация о ее сотрудничестве с НКВД, как и о угрожавших ей репрессиях, от которых якобы ее спас лично Сталин. Для поверхностного любителя литературы она лишь просто стервозная женщина, окрутившая Маяковского. Но вряд ли бы человек такого масштаба мог увлечься банальной стервой.

Муза Маяковского банальностью никогда не отличалась. Начать с того, что ее родная сестра – Эльза Триоле, выдающаяся французская писательница, лауреат престижнейшей Гонкуровской премии. И сама Лиля Юрьевна (Лили Уриевна, урожденная Каган) с юности обращала на себя внимание не только женским очарованием. После гимназии девушка поступила на математический факультет Высших женских курсов, потом стала студенткой Московского архитектурного института, после его окончания продолжила образование в Германии.

Прославилась она салоном в Гендриковом переулке, сейчас это переулок Маяковского. Двухэтажный дом под номером 15/13 стал в 1920-е культовым местом. Туда стремились попасть, чтобы вдохнуть воздух настоящей новой литературы. Помимо Маяковского, проживавшего в одной из квартир, эти стены много раз видели Велимира Хлебникова и Бориса Пастернака, Сергея Есенина и Всеволода Мейерхольда, Василия Каменского, Николая Асеева, Максима Горького и многих других известных литераторов. Гендриков переулок стал символом элитного интеллектуального досуга с разговорами о литературе под карточные игры.

За салоном, по слухам, следили чекисты, но это не мешало творческой атмосфере, а Маяковский за годы общения посвятил «Лиличке» огромное количество превосходных стихов.

Видимо, в «собирательстве» ярких творческих личностей и заключался главный талант этой незаурядной женщины. Для нее жизненной необходимостью было присутствие в эпицентре культурной жизни. Когда ее начали отодвигать от наследия Маяковского – закрыли первый, организованный ею музей поэта, исключили ее фамилию из некоторых его биографий – Лиля Брик не сдалась, а собрала вокруг себя второй салон, с совершенно другой, но не менее знаковой публикой. Собственно, салоном ее квартира на Кутузовском, где она проживала со своим последним супругом, литературоведом Катаняном, официально не называлась, но как встарь, в Гендриковом переулке, там собиралась первосортная московская (и не только) богема.

Теперь в «сталинке» со стенами, еле видными из-за обилия картин, можно было встретить Сергея Параджанова, Павла Когана, Андрея Вознесенского, Родиона Щедрина Марка Шагала. Приезжали из-за границы. Писатель Луи Арагон, Эльза Триоле, Пабло Пикассо…

Так жила бывшая муза русского авангарда, продолжая оставаться перекрестком, на котором встречались люди, создавая творческие союзы и даже семьи. Майя Плисецкая познакомилась с будущим мужем, Родионом Щедриным, в гостеприимном Лиличкином доме. И Таривердиев обрел много друзей и глубокое общение с поэтами, на стихи которых потом писал – того же самого Вознесенского или Беллы Ахмадуллиной. Лиля не просто знакомила людей, она воздействовала на них, постоянно фонтанируя идеями и пробуждая к творчеству. Они, конечно, ценили это. Таривердиев вспоминает слова Родиона Щедрина: «На меня наибольшее влияние в течение моей жизни оказали три человека. Мой отец, Лиля Брик и Андрей Вознесенский». Для самого Микаэла Леоновича Лиля Юрьевна тоже оказалась в числе людей, очень сильно повлиявших на него, он упоминает ее в одном ряду со своей матерью и Мариам Салганик, названой сестрой.

Любопытно, что в общении с Лилей композитор тоже проявил «плохой характер», несмотря на огромное уважение и разницу в возрасте. Получив от нее в подарок только что изданную личную переписку с Маяковским, он раскритиковал книгу за слишком интимный характер писем. «Я был молод, и, как теперь понимаю, большим тактом мое замечание не отличалось», – вспоминает он этот эпизод. Многие на месте Лили обиделись бы. Но она увидела в критике не агрессию, а лишь искреннее беспокойство молодого композитора и объяснила ему свою позицию: «Я хочу, чтобы, пока я жива, все, что связано с Маяковским, стало достоянием всех. Желающих извратить наши отношения, уверяю