Вера Ермолаева - Антонина Заинчковская
Когда собралось много публики, и началась трагедия, Зданевич, замечательный конферансье, заявил публике, что, мол, организуется замечательное, самое передовое артистической предприятие под названием «Бескровное убийство»[333], первую театральную постановку которого он сейчас представит публике. Пьеса, правда, пойдет на албанском языке, но он по первому требованию публики будет переводить на русский, с которым албанский имеет много созвучащих и равнозначащих слов: например, когда народ кричит албанскому королю «Осел, осел, осел!», – это означает в переводе: Ave, Caesar, morituri te salutant (между прочим, это было принято особенно восторженно местными военными). Так как у нас не хватало актеров, и постановка, по словам Ильи, была экстренно спешная, то он, помимо исполнения роли Короля Янки, обещал читать роли за отсутствующих и вообще всё объяснять публике. За неимением статистов, публике было предложено исполнять роли «толпы албанских свободных шкипидаров», на что публика с восторгом согласилась, и началось действие. Два албанских разбойника, они же избиратели, увидав Янку <…> и, сообразив по костюму, что убивать его не стоит, из-за малопригодности этого предприятия, – решают выбрать его королем. Янко схватывают, приносят тубу синдетикона в 1/5 аршина длины и приклеивают его к трону. Перед приклеиванием он произносит тронную речь, на специальном Зданевичем волапюк[334], состоящем в начале из одних гласных, а потом из одних согласных; музыка в лице приглашенного специально для этой цели гармониста-латыша <…> с гармонией играет в высшей степени комическую чухонскую музыку – албанский коронационный марш. Затем король Албании исполняет албанский коронационный танец с одной из, во всех отношениях декольтированной, натурщицей, – танец, оказывающийся чистейшей седьмой фигурой кадрили, т. е. подлинным резвым канканом. Потом появляется австрийский премьер-министр, граф Эдинбург, одобряющий всё это предприятие, – Коля Лапшин с кардонкой из-под фуражки с разрисованным мордой дном, что замечательно гармонировало с «плоским» костюмом, страшно забавный и объясняется на немецком волапюк, и наконец, Брешко, записывающий всю эту комбинацию для корреспонденции. Вся пьеса состояла из сплошного общения публики с действующими лицами, особенно много комментариев из публики вызывало появление Брешки. Зданевич великолепно парировал все реплики из публики. Наконец, появилась огромная блоха, которую Янко поймало и начало на ней выводить «собственность», что заставило австрийского министра прислушаться и предсказать революцию в стране. Так как до конца пьесы Зданевич написать не успел, то публике было предложено самой закончить ее, и публика решила закончить ее албанским дивертисментом с танцами, что исполнялось более чем добросовестно до 9 ½ час[ов] утра, когда временная хозяйка и фактотум мастерской некая латышская девица Эссен[335] насилу выгнала из мастерской албанских шкипидаров. <…> У прислуги были лягушачьи маски, т. к. вечер был маскарадный. Публики, пропущенной через контроль, было 110 человек. <…>
Почти вся публика была костюмирована и по составу весьма разнообразного сорта, начиная от кровной титулованной аристократии и оканчивая самой отчаянной богемой. Были бесконечно красивые и роскошные костюмы, причем масса азиатских, разнообразных и экзотических. Мое внимание обратил на себя роскошный, весь расшитый шелками и шерстями кафтан. Владелец объяснил тем, что это прекрасно сохранившаяся старинная работа кашемирских горцев. Великолепен был индийский, тоже старинный шелковый костюм, мужской на одной хорошенькой женщине. Владелец кашемирского костюма, как я узнала после бала, оказался не более не менее, как владелец бриллиантовой фирмы Фаберже [336]. Были страшные хулиганы и апаши, которые выделывали всевозможные экспрессивные номера, выступали с куплетами и т. д. Во время бала пел прекрасный певец – ученик и протеже Шаляпина, читал стихи Зданевич, Рославлев[337].
РГАЛИ. Ф. 792. Оп. 3. Д. 16. Л. 17–20.
Машинопись, подпись
Археологический институт
(1915–1917)
14. Прошение
19 июля 1915 г.
Его Превосходительству господину Директору Петроградского Императорского Археологического института [338]
Пот.<омственной> Двор.<янки> Веры Михайловны
Ермолаевой
Окончив в 1910 г. с золотой медалью VIII классов и в 1911 г. VIII класс гимназии княгини Оболенской в Петрограде, покорнейше прошу Ваше Превосходительство зачислить меня в число слушателей Петроградского Императорского Археологического Института. При сем прилагаю след.<ующие> бумаги:
1. Метрическое свидетельство (Выпись из метрической книги, выданная причетом Троицкой церкви села Ключей Петровского уезда, саратовской епархии) и копия с него.
2. Свидетельство о Дворянском происхождении (определение Дворянского Депутатского собрания 1906 г.) и копия с него.
3. Аттестат женской гимназии княгини Оболенской и копия с него.
4. Свидетельство женской гимназии княгини Оболенской и копия с него.
5. 3 фотокарточки <…>
Свидетельство о благонадежности обязуюсь предоставить в самом непродолжительном времени. О результатах моего ходатайства прошу уведомить по адресу: Минусинск Енисейской губернии Вере Михайловне Ермолаевой.
ЦГИА СПб. Ф. 119. Оп. 1. Д. 435. Л. 30, 31.
Рукопись-автограф, подпись
15. Удостоверение
5 мая 1917 г. №№ 118–130
Археологический Институт в Петрограде сим удостоверяет, что Н.Г. Бахметьев, Л.В. Волкова, Ю.Н. Волков, С.К. Газенвинкель, В.А. Денисов, В.М. Ермолаева, А.В. Карлсон, Г.П. Коваленко, Л.В. Оминина, Е.А. Стукачева, П.А. Сушков, А.П. Трямова, А.М. Чемерзина окончил курс Института и по испытании в 1917 г. признан достойным звания сотрудника Института, в чем и будет выдано ему свидетельство по его изготовлении.
Временно исполняющий обязанности директора И.Н. Веселовский[339]
Секретарь С. Розанов»[340]
ЦГИА СПб. Ф. 119. Оп. 1. Д. 453. Л. 67.
Машинопись, подписи-автограф
Вера Ермолаева. 1915–1916
Артель «Сегодня»
(1918–1919)
16. В.М. Ермолаева – М.А. Кузмину[341]
27 марта [19]17 г.
Многоуважаемый Михаил Алексеевич!
Сегодня 8 час[ов] вечера у Исакова[342] соберется несколько человек для обсуждения рисунков Вл. Ал. Денисова [343]. Просят присутствовать Вас.
Напоминаю Вам Ваше согласие парировать (?) нам. Если Вы ничего не имеете против, – условимся вечером о дне и часе нашей работы.
Уважающая Вас
В Ермолаева
С.К. Исаков живет в Академии художеств. Вход от главного подъезда, кв. 5[344]
ВЕ
РГАЛИ. Ф. 232 (Кузмина М.А.). Оп. 1. Д. 191. Л. 1–2 об.
Рукопись-автограф, подпись
17. Объявления
12 апреля 1918 г.
14 апреля состоится два «Утра для самых маленьких». В Тенишевском училище[345] состоится «Пятое забавное утро для самых маленьких», устраиваемое К.И. Чуковским, с участием В.В. Аничкова, Е. Анненковой[346], Т. Котылева [347], А. Поляковой[348], А. Уструговой, В.К. Уструговой[349], К. Чуковского и др. В мастерской передвижного театра (Серпуховская 10)[350], в 12–45 ч. дня, состоится «второе утро маленьким», устраиваемое артелью художников «Сегодня», с участием И. Миклашевской, А. Доргинской, Е.Д. Головинской,
