Вера Ермолаева - Антонина Заинчковская
Кружок «Бескровное убийство»
«Снимок изображает одно из не очень организационных собраний. Имея цель инсценировать на страх добрым родственникам стрррашную богему»
Как-то, в одном из предыдущих номеров нашего издания, мы обратились к нашим дорогим читателям с предложением доставлять нам материал для журнала, разумеется, если этот материал будет трактовать темы более общего значения, а также будет заключать в себе элементы поучительные и художественные. Среди отозвавшихся на это предложение оказался некий Ермолай Ермолаевич Ермолаев, который прислал нам 3 рисунка, найденные им при раскопках близ Багдада, при весьма любезном письме, которое мы и приводим:
М.Г. Г-н Редактор,
С тех пор, как я получаю Ваш прекрасный журнал, моей заветной мечтой стала возможность отблагодарить Вас достойным образом за тот высокий нравственный подъем, за то бесконечное эстетическое удовольствие, которое вы мне доставляете. Судьбе было угодно послать мне осуществление этой мечты; при производстве под моим наблюдением раскопок близ Багдада моим сотрудникам посчастливилось открыть на довольно большой глубине каменный ларец, в котором оказалось 3 великолепных рисунка, сделанных на окаменелом пергаменте.
Я сразу понял высокую художественную ценность этой находки и решил, что только такой ценностью я могу отблагодарить «Бескр[овное] Уб[ийство]», которому я и приношу в дар эти три рисунка. Отправляю их Вам, с особым караваном, под надлежащим конвоем, застраховав их в 6-ти американских страховых компаниях в сумме 2-х миллионов рублей. Нотариальные формальности по введению Вас во владение этими ценностями поручаю моему поверенному в Петрограде.
Ни минуты не сомневаюсь в том, что вы не замедлите поместить снимки с этими рисунками в Вашем уважаемом журнале, и заключающаяся в них полная поучительного трагизма история, после ряда тысячелетий, увидит свет и заставит задрожать сердца наших современников.
Примите и пр[очее]
Ерм[олай] Ерм[олаевич] Ермолаев
Багдад, 11 сентября 1914 г.
Мы только на днях получили, после целого ряда хлопот и формальностей эти 3 рисунка и с особой радостью помещаем их в настоящем выпуске. Само собой, они нуждаются в небольшом разъяснении архитектурного характера, научной и художественной оценке. Не говоря уже о самой манере письма, по типу и костюму изображенной на нем женщины – ясно, что она ассиро-вавилонянка; на это же указывают некоторые аксессуары, например на 1-м рисунке, особенно богатом бытовыми подробностями, рамы картин, имеющие типичные черты так называемого Зейденбергова периода (следующий после каменного века). В постланном на полу коврике явно сказалось влияние Египта (эпоха Аменотеба 104-го – Фиванская династия), а в мольберте – влияние неисследованных народностей, населявших в то время Тибет и выродившихся впоследствии в скифов. Нельзя обойти вниманием великолепный табурет, так наз[ываемого] «барочного» стиля. Размеры журнала вынуждают нас ограничится этими краткими замечаниями, в надежде, что Российские Археологические кружки и Академия наук после выхода этого выпуска «Бескровного Убийства» не замедлят назначить ряд заседаний и докладов, которые мы и рекомендуем нашим читателям посетить для лучшего и более подробного уразумения и оценки этого замечательного открытия, ибо для настоящего выпуска нам нужна главным образом мораль изображенной на них истории.
Все три рисунка великолепно сохранились, и установить порядок их последовательности не представляет никакого труда.
На 1-м рисунке мы видим изображение ошеломляющей добродетели. Голова кружится от сладкого волнения при созерцании чистой, светлой ассиро-вавилонской девушки, занимающейся импрессионизмом. Т[о] е[сть] приношением в жертву какому-то божеству холстов и красок, посредством кистей. Ясно, что под словом «кубизм» она понимает игру в кубики, «футуризм» считает каким-то отверженным видом туристического спорта, вынудившим публику произносить его название не иначе как с приставкой «фу» и т. д. Под мольбертом постелен коврик, картины все в толстых рамах, благорастворение благодетели наполняет воздух, линии и формы этого первого рисунка, и ясно становится, что есть-таки рай, и достойные могут войти в него…
На втором рисунке мы видим, что чистая ассиро-вавилонская девушка привлекла собой внимание Максима [Ле Дантю] – злого ассирийского божества[323], роль которого заключается в порче всяких начинаний добрых божеств. Спрятав крылья, приняв облик милого человека и доброжелательного и опытного советчика, Максим нашептывает юной художнице слова соблазна и гибели: «Сделай сдвиг, разложи цвет, сделай разбелку, разжелтку, разсиньку, растяпку»… Бедная жертва, отравленная соблазном, грезит преступными образами и всё глубже и глубже вбирает в себя атомы гибели и ада, а Максим всё слаще и слаще улыбается, предвкушая близость завершений своих ужасных стремлений.
3-й рисунок изображает апогей победы злого божества. Цель достигнута. Упоенный достижениями своих стремлений, полный злой радости, Максим уже не скрывается под видом человека и, распустив свои зловещие крылья, победно парит над своей жертвой и ее деяниями, неся ей последние, завершающие гибель капли яда, а она пишет, пишет и пишет, – и ничто не спасет ее. Всё, всё сдвинулось, разложилось, разфиолетилось и растяпалось… Ужас наполняет душу и становится ясно, что есть ад, который и поглотит заслужившего его…
Читатели, разумеется, обратили внимание на надпись на рецепте яда, подносимого злым гением бедной жертве: эта надпись сделана на русском языке, и это обстоятельство свидетельствует об исключительной любезности древних ассиро-вавилонских художников по отношению к «Бескровному Убийству», а также и нашим дорогим читателям. Легко себе представить, сколько труда стоило бы расшифровать ее и перевод, будь она сделана на ассиро-вавилонском языке. Но она сделана по-русски, и поэтому мы без задержки делимся с нашими читателями этим ценным приобретением.
[1935] № 10
Ассиро-Вавилонский выпуск «Бескр[овного] Уб[ийства]», в то же время и великопостный, посвящен художнице Вере Михайловне Ермолаевой, с рисунками ее работы, изображающими историю влияния на нее художественных методов М.В. Ле-Дантю. Этот выпуск совпал с окончанием В.М. Ермолаевой Археологического института.
Илл. 7 шт. из папки Бескровное убийство – Футуруновис – Ермолаев Дамир. Все полосные.
РГАЛИ. Ф. 794 (Д.И. Лешкова). Оп. 1. Д. 189. Л. 1–3.
Машинопись, без подписи
11. В.М. Ермолаева – М.В. Ле Дантю[324]
23 июля [1915 г.]
Ермаковское[325]
Надо ли писать, Михаил Васильевич, что Ваши планы и действия относительно мастерской радуют меня очень. До сих пор я совсем не думала, где придется работать, и Ваше письмо внесло новый и неожиданный интерес в мысли об этой зиме.
Сейчас у меня необыкновенная путаница в голове, это приводит меня в отчаяние, бедная моя голова совершенно отказывается думать, и напрасно
