Леонид Млечин - 10 вождей. От Ленина до Путина

Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 344

В.Н. Новиков в своих воспоминаниях приводил такой эпизод. Хрущев отправлялся в Париж. Первый секретарь и провожавшие его члены Президиума зашли в правительственный зал на Внуковском аэродроме. Хрущев кратко изложил соратникам, что он думает говорить при встречах с руководством Франции. Казалось, новый стиль – партийный лидер советуется с соратниками. Закончив изложение своих тезисов, Хрущев, уверенный в поддержке, спросил, обращаясь к присутствующим:

– Ну как?

Все стали одобрять, поддакивать, хвалить тезисы. А секретарь ЦК А.Б. Аристов, «подперев рукой щеку», как бы в раздумье сказал:

– Надо бы еще подумать, может быть, сказать им что-то поинтереснее?

Хрущев надулся, покраснел и, обращаясь к Аристову, зло заметил:

– А что, что, что?

Аристов растерялся, ответить ничего не смог, только пробормотал: «Может быть, может быть…»

Вернувшись из Франции, Хрущев, спускаясь по трапу, отыскал глазами секретаря ЦК и крикнул:

– Ну как, Аристов, умно я там себя вел?

Все хором отвечали: «Конечно, Никита Сергеевич, все отлично». От души приветствовал возвращение Председателя Совмина и Аверкий Борисович Аристов. Однако через месяц он был освобожден от должности и позднее направлен послом в Польшу{684}.

И это не единичный случай. Советские высшие руководители не любили как неудачных советчиков, так и тех, кто пытался перечить вождю.

Количество недовольных Хрущевым в его окружении становилось все больше. Брежнев, Подгорный, Игнатов, Суслов, Устинов, Семичастный, Шелепин, другие высокие руководители не очень скрывали своего недовольства первым лицом. Обстановка созрела как бы сама собой; ряд крупных неудач в народном хозяйстве ускорили развязку.

Виноватым, конечно, считали пионера реформ, не очень понимая, что только на пути преобразований возможен переход бюрократического, тоталитарного общества к обществу цивилизованному. Никто тогда абсолютно не ставил под сомнение сам «социалистический путь» развития. Вероятно, и Хрущев не понимал, что коммунистический монолит практически не поддается реформам. Только переход ленинизированного общества хотя бы на социал-демократические рельсы давал какие-то шансы стране и народу. Но никто не может выйти из своего времени. Хрущев – тоже. Он и так сделал почти невозможное: будучи «воспитанником» сталинской школы, смог заметно измениться сам и кардинальным образом трансформировать общество.

После него, как ни симпатизировал Брежнев многим аспектам сталинизма, он не мог уже решиться на его реставрацию. Преграды на этом пути, поставленные Хрущевым, были труднопреодолимыми. В этом историческая, непреходящая заслуга не очень удачливого реформатора.

Впрочем, в России вполне удачливых реформаторов фактически и не было никогда…

В начале октября 1964 года Хрущев уехал на пару недель в Пицунду. Там он не ограничивался рамками традиционного отдыха высших партийных функционеров, а продолжал свою обычную работу: принимал руководителей, заслушивал министров, беседовал с иностранными гостями, внимательно следил за групповым полетом трех советских космонавтов. Первый секретарь был всегда полон энергии и новых планов. С ним был и Микоян, пожалуй, наиболее близкий человек к Хрущеву в составе Президиума. Как пишет зять первого секретаря А. Аджубей, Хрущев «знал, что один руководящий товарищ, разъезжая по областям, прямо заявляет: надо снимать Хрущева.

Улетая в Пицунду, первый секретарь сказал провожавшему его Подгорному:

– Вызовите Игнатова, что он там болтает? Что это за интриги? Когда вернусь, надо будет все это выяснить.

С тем и уехал.

Не такой была его натура, чтобы принять всерьез странные вояжи и разговоры Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР Н.Г. Игнатова и тем более думать о том, что ведет их Игнатов не по своей инициативе»{685}.

И вновь возник партийный заговор. Тоталитарная система больше способствует их появлению, чем демократическая. Хрущев в Пицунде, а у Брежнева в кабинете члены Президиума ЦК обговорили все детали. Прежде всего договорились действовать строго согласованно, без всяких там «особых мнений».

Брежнева еле уговорили позвонить Хрущеву в Пицунду и пригласить на заседание Президиума ЦК. Мол, есть вопросы, которые без него не решить. Будущий генсек несколько раз брал трубку телефона и клал ее обратно на аппарат. Его подбадривали. Решимости не хватало; Брежнев понимал, что становится во главе заговора, хоть и не военного, но весьма неблаговидного. Как все повернется?

Хрущев выслушал сначала Суслова, а затем и подрагивавшую тираду Брежнева и лишь бросил:

– Что вы там торопитесь? Приеду – разберемся. – Помолчав, однако, добавил: – Ладно, я подумаю.

Назавтра, 13 октября, Хрущев был рано утром уже в Москве. На аэродроме непривычно пустынно: его встречал только В.Е. Семичастный – председатель КГБ, и начальник управления охраны Чекалов.

– А где остальные?

– Никита Сергеевич, – отвечает Семичастный, – они в Кремле…

Хрущеву сразу стало все ясно: начата новая атака Президиума на своего первого секретаря. Он еще не знал, что накануне его прилета, 12 октября, в Кремле состоялось заседание высшей партийной коллегии. Присутствовали члены и кандидаты Президиума: Л.И. Брежнев, Г.И. Воронов, А.П. Кириленко, А.Н. Косыгин, Н.В. Подгорный, Д.С. Полянский, М.А. Суслов, Н.М. Шверник, В.В. Гришин, Л.Н. Ефремов, а также секретари ЦК: Ю.В. Андропов, П.Н. Демичев, Л.Ф. Ильичев, В.И. Поляков, Б.Н. Пономарев, А.П. Рудаков, В.Н. Титов, А.Н. Шелепин. Вел заседание завтрашний триумфатор Брежнев.

Решение было коротким, на полторы страницы: обсудить на заседании Президиума некоторые вопросы нового пятилетнего плана с участием Н.С. Хрущева. Поручить Брежневу, Косыгину, Суслову и Подгорному переговорить с Хрущевым и передать ему в Пицунду решение. Постановили также собрать пленум ЦК, а также отозвать с мест записку Н.С. Хрущева от 18 июля 1964 года с «путаными установками «О руководстве сельским хозяйством в связи с переходом на путь интенсификации»{686}. В записке предлагались еще более громоздкие органы управления сельским хозяйством.

…Прямо с аэродрома Хрущев приехал на заседание Президиума ЦК. К вчерашнему составу присоединились Микоян, В.П. Мжаванадзе – первый секретарь ЦК Компартии Грузии, Ш.Р. Рашидов – первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, П.Е. Шелест – первый секретарь ЦК Компартии Украины.

…Протокола заседания Президиума ЦК 13 октября 1964 года не велось. Как и условились партийные заговорщики заранее, выступили все до одного члены Президиума. Нажимали на игнорирование Хрущевым коллективного руководства, самоуправство, непредсказуемость, многочисленные ошибки. К слову, многое в обвинениях соответствовало действительности. В каждом выступлении, согласно уговору, обязательно предлагалось отстранение первого секретаря. Лишь Микоян выступил в защиту Хрущева, но остался в полном одиночестве. Микоян предложил освободить Хрущева от поста первого секретаря, оставив его главой правительства. Все сразу стали протестовать (ведь уговор накануне был другим!).

Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 344