«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман
От Трусевичей ничего еще нет.
Во вчерашнем «Огоньке» № 11 обязательно прочти стихи Сельвинского[834].
Звонила сегодня на работу Кате – говорит, что здорова, 8 марта провела очень весело у какой-то Светланки.
Звонила мне Елизавета Ивановна – в мае едет в Крымское Приморье, – а сейчас взяла две работы, чтобы больше заработать денег.
Вчера Катя (Вероники) сказала Марусе: «Бабушка, ты такая старенькая, скоро будешь дедушкой». Ленка все спрашивает тебя. Звонила Мариам Наумовна, спрашивала ялтинский адрес – просила передать тебе привет.
Все семейство Маруси просили передать тебе привет и пожелания поздороветь и хорошо отдохнуть.
Федя тебя целует. Лена тоже.
Я целую тебя крепко, крепко.
Люся.
Это письмо уже четвертое – получил ли ты три первые?
267
Губер – Гроссману 10 марта 1959, [Москва]
10. III.59 г.
Васенька, солнышко мое! Пишу тебе сразу, как Федя перевел мне письмо, потому что оно, думаю, тебя интересует.
Письмо это от сенегальского негра, с которым ты виделся в «Комсомольской правде» во время фестиваля[835].
Он тебя приветствует. Радуется за тебя, что ты живешь в стране, где такие большие достижения, где создан первый спутник. Сам он живет в Лейпциге, где изучает марксизм и ленинизм. Просит, чтобы ты ему написал. Я решила, что ты это сделаешь по возвращении своем из Ялты, и потому письмо это тебе не послала.
Как живешь ты? Как работаешь? Как Семен Израилевич? Вчера позвонила Нине Сергеевне узнать, как она, оказывается, она еще не приехала от Яши[836].
Я живу хорошо, только очень грустно без тебя, места не нахожу.
Федино семейство не совсем в порядке, т. к. Ира гриппует, но пропускать работу не хочет, кашляет, чихает, но на работу ездит. Леночка очень плохо ест, очень худенькая, но озорная. Вчера была у Колдуновых, хорошо угощали, поили шампанским, водки, хотя поставили мне целых пол-литра, я не пила. Что-то сердце дурит, воздержусь пока от водки. Было мне у них приятно, т. к. С〈ергей〉 А〈лександрович〉 говорил немного. Обсуждали стихи Сельвинского в одиннадцатом номере «Огонька», не только о их художественной беспомощности, но и подлом содержании.
Вот, например, последние два четверостишия в стихотворении «Карусель»:
Я ведь сам, хмелея от удачи,
Проносясь по жизни, как во сне,
Шахматные разрешал задачи
На своем премудром скакуне.
Эх ты, кляча легендарной масти!
На тебя все силы изведя,
Человечье упустил я счастье:Не забил ни одного гвоздя.
Правда, чудно? Но прочти и третье стихотворенье. Очень мне грустно за него.
Обязательно прочти эти стихи с Липкиным. Странно, что никто из знакомых не заметил этих стихов, даже Федя, который читал «Огонек» раньше меня. Меня же стихи эти потрясли.
Мне что-то очень жалко стало Е〈катерину〉 В〈асильевну〉, и я позвонила ей, сказала, что простила или, вернее, прощаю ей все горе и страдания, которые она принесла мне. Она мне рассказала, что Наташа болеет сердцем.
Говорила с ней я мало, слишком много горя от нее я видела, да и за тебя я страдала, за горе, которое она причинила тебе. Бог с ней, она так тяжело наказана.
Кажется, все написала тебе. Очень не хватает мне тебя. Только бы было тебе в Ялте хорошо.
Будь здоров. Привет Семену Израилевичу.
Целую крепко.
Люся.
№ 5.
268
Гроссман – Губер 12 марта [1959, Москва]
Милая Люся, получил твое письмо, где пишешь о том, что была наконец на девичнике. Судя по письму твоему, особенных «событий» на этом девичнике не было, а было просто скучновато.
Приезжающие из Москвы говорят, что погода испортилась. Здесь тоже неважно, сперва было холодно, потом задул норд-ост, да такой, что все в течение двух суток выло, гудело, трещало. Сейчас ветер стих, небо серое, облачное, но проглядывает солнце.
Я усердно тружусь, гуляю с Сёмой. Ни с кем, кроме Сёмы, не встречаюсь, только несколько слов в столовой. Так спокойней, правда, публика тут не из худших, – ведут себя тихо, пьющих нет.
Передай привет Колдуновым от меня, – были ли традиционные пельмени?
Тут через день после ужина показывают кино, мне очень понравился фильм: «Мой дядя Хасинто»[837]. Если нет кино, сражаемся с Сёмой в «1000». Он уже обучился, играет неплохо, все время подозревает меня в мошенничестве.
Нашел здесь шахматиста, старика, вчера с ним сразился.
Работаю, как писал тебе уже, много. Решил не заниматься правкой второй части, а все усилия и время посвятить новым главам. Одну уж написал, теперь тружусь над второй. Вообще-то, не очень доволен написанным. Просматриваю перепечатанное машинисткой, – ужасает количество опечаток, нелепая расстановка знаков препинания. Нужны две правки: моих художеств и художеств машинистки.
К Ириной бабушке не заходил, не соберусь. Через несколько дней надо будет заказывать билет на Москву, видимо, съезд состоится в назначенное время[838].
Ты пишешь о поездке в Ялту на несколько дней. Мне кажется, не стоит это делать, ездить взад и вперед, ведь я скоро буду в Москве. Да и хочется мне уж дожить этот месяц холостым молодым человеком.
Люсенька, ты пишешь насчет Пумы. Что ж, если люди хорошие, то следует попробовать. Если «не сойдутся с ней характерами», можно ведь будет взять ее назад.
Приятно, что кооперативу дали ссуду, это, видимо, уменьшит взносы.
О Катином здоровье узнаю из твоих писем, она никак не раскачается. Но я не тревожусь и не огорчаюсь, помнишь, как я сходил с ума, когда она из Харькова не писала подолгу. Что касается того, что Витя сказал – «ленивая дочка богатых родителей», – думается мне, неверно. Ей действительно тяжело на душе, а лени я у нее не видел: работает она много, после работы занимается переводами. Не так уж она ленива.
Есть ли новости с книгой Бориса? Повторяю мой совет – больше не конфликтовать, а соглашаться на предложения редакции.
Вчера приехал бородач Вершигора[839], – похож на Черномора. Человек он неплохой. Как и в Коктебеле, есть тут один-два человека, которые меня не любят, – принципиально не здороваются. Помнишь, в Гаграх такой был украинец. И тутошние мои ненавистники тоже, кажется, с Украины. Чем это я им не потрафил? Тогда это меня раздражало и даже оскорбляло, а теперь смешит.
Дочитал книжку жены Ферми «Атом у нас дома»[840] – очень интересная, хотя сама авторша – жена Ферми мне не нравится, мещаночка.
Вчера ходили с Сёмой за покупками, набили авоську, – яблоки, маслины, изюм. Хозяйственные мужики. Пиши о себе, как здоровье твое, что дома, все ли здоровы? Передай привет всем домашним.
Целую тебя, Вася.
Семен
