Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Дэйв Ицкофф
Эти заключения произвели сенсацию и наконец отмели в сторону все тайны и загадки, окутывавшие смерть Робина, и привели к массовому самоанализу в последующие дни и недели. Семья Робина очень быстро была принята членами его семьи и друзьями.
«Робина убила не депрессия, – позже говорила Сьюзан. – Депрессия была одним из пятидесяти симптомов и не в том объеме». Болезнь, с которой столкнулся ее муж, говорила она, «была быстрее и сильнее нас… один из врачей сказал: “Робин понимал, что теряет рассудок, и ничего не мог с этим поделать”».
Эрик Айдл оплакивал его как человека, которому неправильно поставили диагноз болезнь Паркинсона и который стал жертвой недиагностированной болезни Леви, а Бобкат Голдтуэйт подтвердил результаты вскрытия, с сожалением признавая многие другие гипотезы, завоевавшие умы общественности. «Он умер от деменции тела Леви, – говорил Голдтуэйт, – но весь мир мечтал, чтобы причиной была депрессия, наркотики, карьера, взаимоотношения. А у него было заболевание, разрушающее его мозг».
«Я лично считаю, что именно это стало причиной его изменившегося восприятия реальности», – говорил он.
Выводы коронера породили очередную партию слухов вокруг последних часов жизни Робина. Понимал ли он, кто он, и осознавал ли, что делает, когда готовился к самоубийству? Или он был в состоянии диссоциации, когда покончил с жизнью? В официальных докладах не было ответов на эти вопросы, и, возможно, на них и нельзя было дать ответы. Сначала семья Робина выступала с сообщениями, в которых они старались прояснить имеющуюся у них информацию, но эти заявления лишь подпитывали предположения об обстоятельствах его смерти. На этот раз родные не стали комментировать новые выводы, не подтверждали и не опровергали информацию.
В последнем выпуске 2014 года журнала Entertainment Weekly Билли Кристал разместил небольшой комичный сценарий о том, как Робин прибыл на небеса. Действие происходило в небесном ночном клуб под названием «Большая комната», появление в нем Робина сопровождалось закадровым голосом Дона Пардо и ангельскими овациями, он выступает перед многоуважаемой аудиторий, в числе которых Абрахам Линкольн и Анна Франк (а правда, что по воскресеньям евреям дают китайскую еду на вынос?), здесь же он встречается с почившими Джонатаном Уинтерсом и Ричардом Прайаром, а также со своим кумиром Альбертом Эйнштейном. «Ал, а хочешь услышать мою теорию относительности? Никогда не давай в долг родственникам, потому что они тебе этот долг никогда не вернут». Сцена заканчивается тем, что Робина похлопывают по спине Ленни Брюс и Джордж Карлин, ему одобряюще кивают Джордж Бернс и Граучо Маркс, Гилда Раднер посылает ему воздушный поцелуй, а Чарли Чаплин дает ему дельный совет. «Мы приближаемся к Робину, – говорится в пометках. – Кажется, он обрел покой… он улыбается… экран гаснет».
Это был милый и сентиментальный полет фантазии, в грубой форме отображавший юмор Робина, а также рассказ о павшем герое. Но это была лишь очередная фантазия автора, и она была так далека от земной реальности.
Во второй половине дня 19 декабря 2014 года в пятницу перед Рождеством адвокаты Сьюзан подали в Верховный суд Сан-Франциско ходатайство, в котором просили судью истолковать двусмысленные моменты в правилах, регулирующих имущество Робина. В 1989 году из-за развода с Валери Робин организовал финансовый траст, по которому в случае его смерти она продолжит получать алименты и денежные средства на детей. Как только финансовые обязательства перед Валери будут выполнены, Зак становился правопреемником по трасту, а после его развода с Маршей, туда были вписаны еще Зельда и Коди.
Примерно за месяц до того, как он женился на Сьюзан в 2011 году, Робин заключил с ней добрачное соглашение, а в 201 2 году подписал краткий юридический документ, похожий на завещание, по которому его имущество передается трасту, управляемому его юристами. Еще Робин составил отдельный траст для Сьюзан, по которому ей переходил его дом в Тибуроне, оцениваемый в 7 миллионов долларов, вместе со всей обстановкой, а также приличное количество наличных денег и имущества, «достаточного, чтобы покрыть все затраты, связанные с содержанием этого дома». Однако в этом трасте указывалось также имущество, которое должно было перейти его троим детям, в том числе «одежда, ювелирные изделия, личные фото, сделанные до брака со Сьюзи», а также «памятные вещи и награды Робина в развлекательной индустрии и все движимое имущество» на его ранчо в Напе.
В своей петиции адвокаты Сьюзан изложили свои опасения по поводу того, что всего через несколько дней после смерти Робина его «со-попечители, с помощью своих агентов, в одностороннем порядке вычеркнули частную собственность мистера Уильямса, причем спросили разрешения у миссис Уильямс лишь по факту».
Попечители настаивали на получении доступа к дому миссис Уильямс «с целью его разделения и распределения имущества в пользу траста», так как у них не было ключей от дома. «Естественно, миссис Уильямс опасается проникновения попечителей в ее дом, где проживает она со своими двумя сыновьями-подростками». С этой же целью Сьюзан наняла собственных адвокатов, а в качестве ответной меры в ходатайстве предлагалось «отменить некоторые претензии, связанные с домом».
Адвокаты Сьюзан заявляли о наличии неоднозначного определения термина «ювелирные украшения» в трасте Робина, включены ли сюда памятные вещи предметы, связанные с его концертной деятельностью, или собранные за всю его жизнь, что считать памятными вещами и обстановкой дома, и что делать с движимым имуществом из дома в Тибуроне, которое располагалось на ранчо в Напе.
Сьюзан поясняла, что не претендует на подтяжки Робина, в которых он снимался в сериале «Морк и Минди», потому что они «имеют отношение к актерской карьере мистера Уильямса в развлекательной индустрии». Но она заявляла, что имеет право претендовать на другие его личные вещи, например кольцо или смокинг, в которых он был на свадьбе, а также на «личную коллекцию различных безделушек мистера Робина, которые не связаны с его публичностью».
Еще вставали вопросы относительно резервного фонда, за счет средств которого Сьюзан должна была покрывать расходы на содержание дома в Тибуроне. Как говорилось в ходатайстве, «со-попечители ограниченно истолковали это положение траста, несмотря на широкую формулировку его условий».
Так, по крайней мере, Сюьзан истолковала свое недавнее общение с детьми Робина и исполнителями его завещания. Но Зак, Зельда и Коди совсем по-другому видели происходящее, а примерно через месяц тоже подали в суд ходатайство. Очень эмоционально они возражали против ходатайства Сьюзан и характеризовали ее как постороннее лицо, которое вмешивается в правовой процесс, чтобы заполучить больше, чем то, что ей причитается согласно воле Робина.
