Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Дэйв Ицкофф

Последние годы только по телефону они могли откровенно поговорить друг с другом, «а такое может быть только с тем, кому ты стопроцентно доверяешь. И не это ли мерило дружбы? Что он с тобой не только в радости, но может и подставить тебе плечо, чтобы поплакать. Простите, ребята. Без него я потерялся».

Робин никогда не боялся идти дальше своих сверстников. Кристал говорил: «Он был чертовски смелым, я его любил за это. И всегда буду любить». В одном из философских разговоров о природе комедии Робин объяснял ему, что это сродни поеданию лобстера: «Ты проламываешь ему панцирь, и тут находишь вкуснятину там, где совсем не ожидал. Таким был наш дорогой друг. Мне всегда будет его не хватать».

Следующим говорил Бобкэт Голдтуэйт, который отметил, что после смерти Робина часть его диалога из фильма «Самый лучший отец» стала интернет-мемом: «Мне казалось, что самое худшее, что можт случиться в жизни, это остаться в полном одиночестве. Но это не так. Самое худшее – быть с людьми, с которыми ты чувствуешь себя одиноким». Голдтуэйт объяснил: «Так было в фильме. Но это не далеко от истины, что касается Робина. Вы любили Робина, и он любил вас».

«Я не доктор, – говорил Голдтуэйт, – но несколько лет назад с Робином что-то произошло. Повторюсь, я не врач. Но что-то повлияло на его мозг».

После этого своими воспоминаниями поделились Бинг Гордон, венчурный предприниматель и исполнительный директор издателей электронных игр Electronic Arts, Бонни Хант, его партнерша по фильму «Джуманджи»; его помощница Ребекка Эрвин Спесер.

Когда подошла очередь говорить Сьюзан, она старалась подвести итог годам, проведенным вместе с Робином.

«Робин не был одинок в своей борьбе против приступов депрессии, тревоги и болезни Паркинсона, – говорила она. – Он сопротивлялся с помощью близких друзей и профессионалов. Я горжусь тем, как он старался, чтобы достичь успех под воздействием физического, умственного, эмоционального и личного давления. И духовно он окреп. Но перед ним было очень много препятствий».

Ни Валери, ни Марша не выступали во время церемонии.

Эрик Айдл, заявивший, что он слишком подавлен, чтобы подготовить правильную речь, исполнил в честь Робина короткую песню Монти Пай-тона, песня была ласковая и юморитическая с оттенком раздражения, который он не старался скрыть. Слова песни были такие:

Спокойной ночи, Робин.

Ненавистна сама мысль, что ты ушел,

Но мы тебя благодарим за тот судьбоносный день,

Когда ты к нам пришел.

Адмирал Майк Маллен, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, рассказал об участии Робина в турах Объединенной организации обслуживания, а Морт Саль вспоминал о своей дружбе с Робином с тех пор, как он вернулся в Малл-Вали. После этого эмоциональная Вупи Голдберг вспоминала, как Робин с Кристалом приняли ее в свою команду и дали ей возможность быть самой собой в их проекте Comic Relief.

Она была готова расплакаться, когда вспомнила, как Робин мог неожиданно позвонить ей, даже в тяжелые периоды бракоразводных процессов, чтобы помочь обрести счастье, удовлетворение и дружеское общение. «Робин мог мне позвонить и спросить: “Ты замужем?” Нет, нет, и больше не собираюсь. “Ты счастлива?” Нет, нет, нет. А он спрашивал: “Но у тебя же все в порядке?” Я отвечала: “Все хорошо, чувак”. Робин разговаривал со мной так, как больше не разговаривал никто».

Последними выступали дети Робина, они вместе вышли на сцену и периодически держались за руки или обнимались, чтобы поддержать друг друга. Первым говорил Коди, он был самым младшим – ему было двадцать два года, и, пожалуй, наименее публичным из всех, но его речь была эффектной и яркой. Он рассказал, что в детстве у него были проблемы со сном, а отец помогал ему заснуть, читая комиксы или научные журналы. «Он читал мне статьи о космосе, роботах, ядерных бомбах, а иногда и сказки, – рассказывал Коди. – Я улетал во вселенную снов, а он был капитаном корабля… Он давал моему воображению ракетное топливо, так он поступал и для других людей».

Коди сравнил смех Робина с «извержением вулкана», а его ярко-голубые глаза описывал как «глаза ребенка, полные любви, любопытства и недоумения. Эти глаза смотрели на мир, который во многих местах погружался во тьму, что заставляло его внутреннего ребенка грустить и тосковать. Этот человек помогал всем и каждому. Как итог, он работал, мчался, раскрывал людей, а они смеялись, плакали, смотрели друг на друга. Для них это был целый мир, как и для него».

С большим сожалением Коди признал, что Робин не всегда был рядом, когда он рос. «Я всегда хотел, чтобы он с нами проводил больше времени, чем со всем миром, – говорил он. – Я понимаю, звучит эгоистично. Такие люди, как он, не растут на деревьях. Такими людьми нужно делиться. Каждый заслуживает смеяться над его шутками, и каждый заслуживает слушать его сказки». Обращаясь к отцу, он сказал: «Прошу тебя, отдохни, а когда отдохнешь, исследуй сотни тех утопий, чьи двери были до этих пор тебе недоступны. Пройди через миллион реальностей и заставь всех смеяться так, чтобы у них щеки трещали. Со мной всегда будут твое сердце и твои мечты».

Следующей была Зельда, она размышляла о том, что теперь никогда не сможет сделать со своим отцом. «Я жалею, что он пропустит два момента в моей жизни, – говорила она. – Первое: он никогда не поведет меня по проходу и не выступит с неуместной речью перед алтарем. А второе – как он это делал с моим младшим братом, он никогда не научит своих будущих внуков гадким шуткам, за которые их отправят к директору».

Закончила Зельда цитатой из «Маленького принца» Антуана Сент-Экзюпери, перед тем, как главный герой, странствующий, невинный космический путешественник, укусил змею. Она прочитала:

«На одной из звезд буду жить я. Там будет мой смех. И когда ты посмотришь на ночное небо, тебе покажется, что все звезды смеются. У тебя одного будут звезды, которые умеют смеяться!»

Зак говорил последним, и как его сводные брат и сестра, очень тепло и честно рассказывал об отце, но без романтики и прикрас. «Есть Робин Уильямс как концепция, а есть Робин Уильямс как человек, – начал Зак. – И я хочу поговорить о человеке. О красивом, щедром, беспокойном, замечательном, дорогом человеке, которого я с гордостью могу назвать своим отцом. Ел холодную куриную грудку, пил эспрессо, любил наклейки на бампере. Я хочу рассказать о человеке-парадоксе. Пришельце. Я чувствовал ту переполнявшую радость, которую он