Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
Я заметил, что у берега, как раз под нами, стоит пограничный катер. Голова была светлой, и мысли работали в нужном направлении – надо спуститься к катеру и спросить, куда они держат путь: а вдруг в поселок Урелики?
Мы дернулись бежать, но почувствовали, что ноги не идут. Тут продавцы ларьков начали ржать над нами и предложили выпить по рюмке водки, как бы для стабилизации организма. Выпив по рюмке водки, Баселадзе-младший расплатился (у него были деньги); еле-еле передвигая ноги, мы спустились с обрыва и подошли к пограничному катеру.
Старшина пограничного катера
Пограничный катер готовился куда-то идти.
– Ребята! – обратился я ко всем сразу. – Отвезите нас в Урелики!
– А кто вы такие? – спросил старший по званию.
Слегка заплетающимся языком я рассказал, что мы геологи, вышли с поля, что наша экспедиция находится в поселке Урелики, между аэродромом и гидропортом. Тогда капитан пограничного катера позвал старшину – и опять нам повезло. Оказалось, что старшина катера ухаживал за нашей геологиней, и замолвленное доброе слово в его адрес было как раз кстати. Старшина переговорил с капитаном, усадил нас на полубаке и попросил не вставать и сидеть тихо.
Взревел дизель, мы отошли от берега, катер взял курс на поселок Урелики в сторону гидропорта. Посередине бухты дул свежий ветер, нас немного побросало, продуло, мы окончательно отрезвели и через минут 40 были уже в гидропорту. Поблагодарив моряков, мы сошли на берег, а катер пошел своим курсом.
Записку старшины к геологине мы передали сразу и еще долгий вечер рассказывали ей и ее подругам о старшине, какой он смелый, сильный, как он спас нас от бандитов, как его уважают капитан и матросы. Геологиня слушала нас, и глаза ее светились лучезарным светом. Многое, что мы ей рассказали, было нашей фантазией, но мы точно знали, что теперь она выйдет за старшину замуж. И это хорошо!
Встреча на аэродроме бухты Провидения
На следующий день была летная погода, самолет Ан-2 стоял подготовленный для полета в залив Креста.
Попрощавшись с товарищами, я пошел на посадку. И вдруг вижу, что возле самолета стоит пограничник в форме, на погонах которой были большие звезды; сердце так и екнуло. Летчик из кабины мне махал: быстрее, быстрее. Я прибавил шагу и в полной амуниции – с рюкзаком образцов горных пород и моржовых клыков, винтовкой, в резиновых сапогах, в шапке – предстал перед подполковником пограничных войск.
Первым вопросом ко мне был:
– Ваши документы, молодой человек?
– Документов у меня нет, – честно признался я.
– Как, нет? – вскричал удивленный подполковник. – Ну хоть что-нибудь есть: паспорт, документ на винтовку, комсомольский билет?
– Документов нет, – твердо повторил я. – Я их оставил дома, у мамы.
Целый час я рассказывал подполковнику, что мне только 16 лет, что я живу в поселке Эгвекинот, учусь в школе, летом пошел в экспедицию, а сейчас должен лететь в Эгвекинот, к маме и в школу.
Подполковник смотрел на меня удивленными глазами и просил только рассказать, как я прошел по всей границе без единого документа. При этом условии он разрешит мне лететь. Но я молчал, как партизан, ибо хорошо понимал, что за «паролем», которым меня невольно снабдил Сеня и благодаря которому я беспрепятственно прошел по всей границе, стоят крупные неприятности. Подполковник меня еще целый час «пытал», но безрезультатно.
Тогда он повел меня к главному геологу экспедиции, который был в то время на базе, высказал ему все свое возмущение по данному случаю и грозил это дело так не оставить. Главный геолог подтвердил, что я являюсь работником экспедиции, закончил работу в поисково-съемочной партии и лечу в поселок Эгвекинот. После письменного подтверждения главным геологом моих биографических данных подполковник, изрядно уставший, пошел лично провожать меня к самолету. И все время нашего пути он снова «пытал» меня, как же я это сделал. В конце концов подполковник дал летчикам добро на взлет, и на этом мы расстались с ним.
Вечером того же дня я был уже дома, и мама кормила меня блинами с вареньем. Она была очень рада моему возвращению.
1957
Аэродром Залив Креста
На работу в поле
Наступил 1957 год. Промелькнули зимние месяцы, с ними – нудные занятия в школе, и меня снова потянуло в экспедицию.
Все чаще и ярче светило весеннее солнце, белый и чистый, яркий от солнечного света снег слепил глаза так, что без солнцезащитных очков ходить было невозможно. С нетерпением поглядывал я на уроках в окно, предвкушая скорое начало полевых работ и выезд с геологической партией в поле.
Наступил долгожданный май, все контрольные работы в школе написаны, уроки закончились – прощай, школа, до сентября…
Меня приняли на должность коллектора в Эквыватапскую поисково-съемочную партию экспедиции специсследований Сеймчанского РайГРУ СВГУ Магаданской области, где начальником экспедиции был Баселадзе. Заместителем начальника экспедиции был Лен Павлович Грак, душа-человек, выпивоха изрядный, но его все знали и уважали. Одна из баз экспедиции была расположена на аэродроме, который находился на противоположном берегу залива, в девяти километрах от поселка Эгвекинот. Там же, на аэродроме, собрались все партии экспедиции, готовые вылететь по своим районам работы при первой возможности. Заброску геологических партий на «весновку» в поле осуществлял авиаотряд самолетов Ан-2.
В поселке Эгвекинот на складе экспедиции мне выдали спальный мешок, он оказался сшит из пыжика. Я собрал необходимые теплые вещи в рюкзак, взял винтовку, попрощался с мамой и поехал на 5-й километр Иультинской трассы, где специально для Л. П. Грака летчик с правом подбора посадочных площадок посадил самолет Ан-2 на лыжах на залив недалеко от поселка Эгвекинот. Мы загрузили в самолет снаряжение, сами сели, и самолет, пробежав по снежной целине, взлетел, через несколько минут мы уже приземлились на основном аэродроме. Стояла летная погода, перевал был закрыт облаками, кругом еще лежал снег, в заливе Креста между аэродромом и Эгвекинотом держался крепкий лед, но постепенно он дробился. Отдельные льдины, оторванные отливом скованного льдом залива, неторопливо уходили в Анадырский залив, где, сталкиваясь друг с другом, крошились на мелкие части и таяли.
Начальник нашей партии Володя, по возрасту лет сорока, неразговорчивый, но с большим опытом геолог,
