Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
К вечеру мы пришли в заданный район, на скорую руку перекусили разогретой на костре тушенкой, выпили чай и залегли отдыхать.
Утром 1 сентября Константин распорядился, чтобы рабочие, пока геологи готовят маршрутные карты, шли обратно и перенесли на стоянку оставшиеся продукты. Мы взяли пустые рюкзаки, винтовку, карабин, ружье, а я – свою мелкокалиберную винтовку. Чем она была удобной, так это тем, что и сидячую утку, и кулика я брал тихо, без шума, не то что из ружья или винтовки.
Настроение у нас было хорошее, прохладная погода позволяла быстро двигаться. Где-то к середине дня мы уже подходили к лабазу, которого не видели на месте. Шестым чувством мы почувствовали беду, а подойдя к месту, где должен быть лабаз, увидели его жалкие остатки.
Здесь поработал медведь – хозяин тундры и тайги. Он разворотил все: брезент вместе с камнями был сорван, банки тушенки и сгущенки раздавлены его лапами, продукты – сахар, галеты – съедены, а мешок муки разорван, остатки муки и чай были разбросаны.
Проклятия посыпались на голову медведя. Мы начали собирать все, что можно было собрать, в геологические мешочки для проб – немного муки и чая со мхом.
Рабочий-чукча сказал: однако медведь вернется опять, чтобы доесть все, надо его ждать. Мы решили, что медведя за такую дерзость – оставить целый коллектив без еды – надо убить на мясо. Другого выхода просто не было. Все залегли недалеко от лабаза в ложбинки и затихли, поручив чукче осторожно наблюдать вокруг.
Где-то к вечеру чукча передал, что видит медведя. Нам повезло, ветер дул в нашу сторону, и подслеповатый медведь нас не почувствовал.
Чукча сказал шепотом, чтобы мы тихо лежали и без его команды не стреляли.
Здоровенный бурый медведь, ничего не подозревая, продолжал свое движение прямо на нас, и когда до него оставалось где-то около 20 метров, чукча, отслуживший срочную службу в Советской армии, скомандовал: «Огонь!»
Четыре ствола произвели четыре выстрела, даже я из своей мелкашки целился медведю в глаз. Медведь рухнул как подкошенный на землю. Чукча снял с него шкуру, порезал на куски мясо, и мы сварили его в кастрюле, к счастью, оставленной нами в лабазе в прошлый раз.
Оголодавшие за целый день, наевшись досыта, находясь под сильным впечатлением от непредвиденной охоты, дружно зашагали на новую стоянку, где нас с нетерпением ждали товарищи.
Наступили сумерки, дальше в темноте идти было трудно и опасно, можно было угодить между валунов и как минимум повредить ногу. Мы приняли решение остановиться, сбросили рюкзаки, собрали шикшу, разложили костер, нагрели камни и, повернувшись спиной к костру, обняв винтовки, заснули. Один человек не спал и с оружием караулил всех остальных.
Вдруг среди ночи раздался душераздирающий вопль. Рабочий, который пришел на катере за мной, вскочил на ноги, прокрутился на месте пару раз и с ходу, с криком, сиганул в речку. Через несколько минут, придя в себя, он выскочил из горной холодной реки и, стуча зубами, разделся и стал выжимать одежду. На его спине в свете костра мы увидели достаточно большой ожог.
А дело было так: когда он спал спиной близко к костру, кусочек тлеющего уголька попал ему на телогрейку и постепенно прожег телогрейку и рубашку до тела. Он рассказал, что ему снилось, как кто-то пытал его раскаленным железом. Мы все дружно хохотали, а он, бедняга, продолжал выжимать и сушить свою мокрую одежду. Собрав шикшу и подбросив ее в костер, мы снова улеглись спать. Утром 2 сентября все дружно поднялись, надели рюкзаки и, дрожа от холода, быстро пошли дальше. Контрольное время вышло, и Константин мог волноваться. Но мы уже были на подходе. Повар приготовил обед, и после обеда пошли тремя парами в маршруты.
Поздно вечером возвратились, поужинали медвежатиной, отъевшейся на наших сгущенке, тушенке, сахаре, и залегли в родной теплый спальный мешок. Нас всех разбудило магическое «фраернетесь» – наступило утро следующего дня. Остались еще два маршрута. В одном из них, на точке наблюдения, геолог Жора отбил образец горной породы, описал его и передал мне. Я наклеил этикетку на образец, взял металлометрическую пробу, сделал замер радиометром РП-4, занес в журнал наблюдений показатели фона породы. После завершения работы на точке мы решили перекусить и попить чая. Собрали шикшу, разожгли, сварили в армейской фляжке крепкий, по-геологически заваренный чай. Выпили его со сгущенным молоком с хлебом. Половину банки сгущенки поставили на видное место, чтобы на обратном пути ее доесть, и прикрыли сверху банку камнем. Когда на обратном пути специально зашли на точку, то обнаружили сброшенную банку. Каково было наше удивление – банка кем-то была чисто вылизана.
Совсем рядом сидел евражка, похожий на суслика, он то поднимался на задних лапках, то снова становился на четыре лапки, но не убегал и своим спокойным, дружелюбным видом как бы благодарил нас за доставленное удовольствие. Я свистнул, евражка замер, и в это время Жора его сфотографировал.
Дальше по маршруту, в тундровой части, мы вышли на высыпку. Жора, как обычно, взял образец горной породы и сосредоточенно его изучал, я занимался своей работой. Было тихо, безветренно и пока еще тепло.
В нашем маршруте в Мечигменской губе меня поразило разнообразие животного мира: бегают горностаи, скачут зайцы, свистят евражки, пробежали хищники – песец и рыжая лиса. Чукотская тундра жила своей жизнью, богатой животным миром. Жора сделал еще один удачный снимок.
Вдруг я услышал какой-то лай, похожий на собачий. Повернул голову и увидел недалеко от нас драку песца с рыжей лисой. Мы с Жорой поняли, что эти два хищника не поделили между собой охотничьи угодья и начали выяснять свои права войной. Они лаяли, нападали друг на друга так, что летела шерсть. Нам надоело на это смотреть, и я свистнул. Песец и лиса прекратили драку, с удивлением посмотрели на нас и спокойно разбежались в разные стороны.
Запланированный объем поисково-съемочных работ в данном районе был выполнен. Собрав наработанный материал, палатки, остатки продуктов, мы пошли вниз по реке к стоящему на якоре посередине Мечигменской губы катеру. Капитан нас ждал, его уже запрашивали по рации, где я, и он ответил, как есть. Он вышел к нам навстречу, встал на якорь и послал моториста с лодкой к нам на помощь. Дул свежий ветер, и небольшие волны набегали на берег, догоняя друг друга. Константин больше не рисковал, и за три ходки мы не только переправили весь
