Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
На аэродроме скопилось очень много людей из геологических партий двух экспедиций – Сеймчанской РайГРУ и Восточно-Чукотской геологической экспедиции. Все геологические партии ждали каждый день команды на вылет. Погода была плохая, и геологи, рабочие, летчики коротали время в ожидании погоды, все деньги давно были спущены в аэропорту на прилавке магазина «Вина-воды». Хорошо хоть, что была общая столовая для всех геологических партий, там кормили всех под запись в журнал.
Столовая размещалась в огромной военной палатке, где стояли сбитые из досок столы, скамьи, большая печка-буржуйка, на которой повара готовили еду.
Гражданский поступок начальника экспедиции
Недалеко от нашего палаточного городка и взлетно-посадочной полосы находился пересыльный пункт, обнесенный колючей проволокой, для заключенных, которых должны были отправить на самолетах куда-то в районы Магадана и Колымы.
Иультинский лагерь на Чукотке закрыли в 1957 году, и заключенных отдельными партиями вывозили с Иультина на аэродром Залив Креста. Их перевозили по Иультинской трассе протяженностью 202 километра в поселок Эгвекинот зимой и весной 1957 года в тракторных теплушках и в кузовах автомашин ЗИЛ-157. Затем девять километров из Эгвекинота сразу под конвоем вели по льду залива Креста на аэродром, на пересыльный пункт. Продукты у заключенных закончились, и они, в прямом смысле слова, голодали. Вместе с ними голодал и конвой.
И вот помню такой случай: один заключенный грузин, с разрешения старшего по конвою, направился к начальнику экспедиции Баселадзе. Они долго о чем-то разговаривали. Баселадзе вызвал кладовщика и распорядился выдать со склада заключенным необходимые продукты: мясные и рыбные консервы, хлеб, муку, сахар, чай, несколько мешков крупы (овсяной, перловой, гречневой), масло. Все это было выдано из расчета на всех заключенных и конвой.
Начальник экспедиции специсследований Баселадзе был сильный, высокий, плечистый, красивый и очень добрый человек.
Мы все понимали, что в данном случае он совершил в тех тяжелых условиях гражданский поступок, проявил глубокое понимание сложившейся ситуации.
Недаром о Баселадзе слагались легенды. Имя его было на слуху и известно многим в Магаданской области.
Рассказывали, что двое освободившихся заключенных встретили Баселадзе вечером возле его дома и «вежливо» попросили кожаное меховое пальто, но они не знали, что Баселадзе был кандидатом в мастера спорта по рукопашному бою. Он применил прием, которым одного уложил сразу, а другой сам удрал. На следующий день эти грабители пришли к Баселадзе в контору извиняться. Баселадзе не только их простил, но и устроил на работу.
День рождения
Наступило 22 мая – день моего рождения. Погоды нет, перевал закрыт, делать народу нечего, и вот подходит ко мне один геолог и говорит: «Слушай, Олег, попроси у Грака немного денег, а то он нам уже не дает».
Ну, я по своей простоте и наивности подхожу к Граку и говорю ему: «Лен Павлович, у меня сегодня день рождения, одолжите, пожалуйста, немного денег». Он начал меня поздравлять, обнимать, завел в столовую и всем объявил, что мне исполнилось 17 лет и мы все будем отмечать мой день рождения. Дикий восторг вызвало это сообщение. Сразу был назначен актив организации праздника, и Л. П. Грак им выдал круглую сумму для этих целей. Потом с меня ее вычитали из зарплаты, хоть часть расходов и разделили на всех.
К обеду было все готово. В магазине взяли ведро чистого спирта и ведро вина, шампанское, конфеты, шоколад, повара приготовили хорошую закуску, меня усадили на почетное место. Народу набилось много: геологи из партий двух экспедиций, летчики, рабочие. Лен Павлович, держа стакан в руке, открыл торжество.
Все меня поздравляли, пили за мое здоровье, обнимались, целовались, пели под гитару геологические песни, которые радист транслировал по радио на всю округу.
Заключенные просили не выключать трансляцию и таким образом узнали, что мне 17 лет. Помахали руками за колючей проволокой и попросили передать радисту спеть еще раз под гитару песню о молодом веселом пареньке. У радиста был приятный голос, и он пел.
По далеким островам и странам,
С запада на юг и на восток
Плавал по морям и океанам
Молодой веселый паренек.
Если шторм на море поднимался,
Палубу волною накрывал,
Наш парнишка только улыбался
И такую песню напевал:
Лучше моря места не найдешь,
На просторе все переживешь.
Море – шум волны по берегам,
Море – за тебя я все отдам.
Я моряк, с акулами знаком,
Я с пеленок вырос моряком.
На морях дорога широка —
Вот каков характер моряка.
Но однажды на берег спустился,
Это никому не миновать.
Встретился, влюбился и женился
И ребенка в люльке стал качать.
Вскоре от домашнего уюта
Чаще стал поглядывать в окно
И сказал жене своей: Анюта,
Я тебя люблю, конечно, но!
Лучше моря места не найдешь,
На просторе все переживешь.
Море – шум волны по берегам,
Море – за тебя я все отдам.
Я моряк, с акулами знаком
И с пеленок вырос моряком,
На морях дорога широка —
Вот каков характер моряка.
На меня уже внимания никто не обращал, и я, улучив момент, попросил начальника партии Володю разрешить мне сходить домой в поселок Эгвекинот.
Начальник партии дал согласие. Прихватив две лыжные палки, я пустился в путь по направлению к морскому порту. У берега перескочил пару льдин и быстро зашагал к дому. Было воскресенье, мама была дома, к нам в гости отметить мой день рождения пришли ее подруги: Клавдия Антоновна Костикова и Елизавета Петровна Широкова. Утром я хорошо поел, попрощался и зашагал в обратный путь. Идти было легко, то там то тут в полынье высовывались усатые мордочки нерпы или тюленя, которые вылезали на льдину и, завидев меня, сползали обратно в воду. Я обходил эти места. Когда до берега оставалось где-то с километр, увидел группу людей, спускавшихся на лед. По их манере говорить мне было ясно, что это бывшие заключенные. Они были одеты в гражданскую одежду, вели себя спокойно и у меня не вызвали тревоги. Поговорив со мной и узнав, что я из экспедиции, да еще тот самый, кому отмечали день
