Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф

иметь дома инструмент для упражнения пальцев, творчески настроенный артист, чтобы выразить себя, должен иметь инструмент в себе, свою физическую и эмоциональную способность, которую Вы помогли мне развить… Преданный Вам, Ваш Юл Бриннер.

У Чехова в Голливуде занимались Грегори Пек, Мэрилин Монро, репетировавшая с ним Корделию в «Короле Лире». Она подарила Чехову фотографию с надписью: «Когда я училась в школе, я обожала больше всего Линкольна. Теперь я обожаю Вас».

Уже после смерти Михаила Чехова, узнав, что покойный просил когда-то Юла Бриннера написать предисловие к его книге при ее издании на английском языке (она очень плохо продавалась в США, несмотря на высокий авторитет автора среди американских «звезд»), Мэрилин Монро обратилась к нему с просьбой дать ей несколько уроков.

Стал ли Бриннер настоящим актером – сказать трудно, «звездой» он стал. Его отличали и страсти, и низменные интересы, он всегда заботился прежде всего о себе, часто влюблялся и любил жить в свое удовольствие. Бурный роман с Марлен Дитрих в начале 50-х годов, казалось, должен был окончательно сломать его брак, но его это мало заботило. Он приехал в Голливуд, получив приглашение сняться в фильме «Фараон» (когда-то его сюжет был использован в немом кино) и в ленте «Король и я».

Юл становился модным. Когда знаменитый кинорежиссер Сесил ДеМилль пригласил его в свою картину «Десять заповедей», Юл Бриннер, обуреваемый идеей совершенствовать свое мастерство, немедленно согласился. Человек скрытых страстей, он был наделен недюжинным умом и понимал, что его яростный, воспаленный нрав может помешать стать профессионалом. В те годы он еще жаждал учиться и был польщен, что Сесил ДеМилль выбрал его на главную роль.

После окончания Второй мировой войны на экране блистали имена Берта Ланкастера, Энтони Куинна, Кёрка Дугласа. Юл Бриннер был гораздо скромнее по дарованию. Его успех напоминал, скорее, успех Рудольфо Валентино, на зрителей действовали манеры, взгляд красивых глаз и загадочность, распаляющая зрительское воображение. В нем было что-то экзотическое, ничего прозаического, бытового, казалось, что его герои способны своротить горы. Он умел воспламеняться, хотя на экране проглядывала тайная горечь, как бы говорящая о том, что надежды обманули его. С годами его «агрессивность» оказалась привычной экранной краской.

«Фараон» не стал большой удачей, съемки фильма «Король и я» вселяли бо́льшие надежды, и они оправдались. На экране то был самый большой успех Юла Бриннера. На роль Анны была выбрана Дебора Керр, она не умела петь, вместо нее это делала за кадром Марни Никсон, но зато в ней было что-то радостно-легкомысленное, что не мешало ей отдельные сцены играть остро-драматично. Музыкальны были ее пластика, ее внутренний ритм.

Газеты очень хвалили Юла. «В каждом жесте Юла Бриннера, – писала «Нью-Йорк геральд трибьюн», – чувствовалось, что Король – человек страсти и животного энтузиазма, он умеет распалять себя и нас».

Особенно радовались успеху Юла его сестра и тетка. Вера стала певицей, в 50-е годы прославилась исполнением главной партии в опере Менотти «Консул» и партии Кармен в знаменитой телевизионной постановке оперы Бизе. Тетя Вера, сестра его матери, после смерти мужа переехала с дочерью Ириной в Сан-Франциско. Все они были счастливы, что их Юлик стал «звездой», все время вспоминая родителей, которые не дожили до его славы. Ирина Бринер, двоюродная сестра Юла, оставалась самым близким ему человеком до конца его дней.

Фильмы «Десять заповедей» и «Король и я» сделали имя Бриннера известным во всем мире. Критики писали, что по своей внутренней сути и внешней подвижности Юл Бриннер насыщен электричеством. Особенно ему были подвластны короткие взрывы чувств, на экране он был резок и импульсивен.

В середине 50-х годов Бриннер переезжает во Францию, он получил приглашение от Анатоля Литвака сыграть роль в фильме «Анастасия». С Вирджинией Гилмор он все никак не мог расстаться, по-своему он сильно любил ее, и жизнь с ней то налаживалась, то разлаживалась. Во Франции всем семейством поселились в местечке Сен-Жан-де-Люс на юге. Рядом жили Ирвин Шоу, Ингрид Бергман и Анатоль Литвак. С Литваком он часами по-русски обсуждал сценарий. Часто ездили в Париж, где Юл встретился с Жоржем Питоевым и пригласил его на эпизодическую роль в фильме «Анастасия». Он всегда, снимаясь в картине, брал на себя моральную ответственность за то, что происходит на съемках. Литвак ему абсолютно доверял. Жили дружно, Юл возился с сыном, мальчику было уже девять лет. В роли Анастасии снималась Ингрид Бергман.

Впоследствии он писал, что съемки в «Анастасии» давали ему «ощущение солнечного дня в зените», актриса изумляла его. Они много времени проводили вместе, и после Марлен Дитрих увлечение Ингрид Бергман стало, может быть, самым серьезным романтическим приключением Юла Бриннера.

В Париже летом 1956 года он встречался с Жаном Кокто, Пабло Пикассо, познакомился с Джеймсом Болдуином и Хемингуэем, не пропускал концертов Эдит Пиаф, Ива Монтана и Марселя Марсо, с которым был дружен с юношеских лет.

Хемингуэй однажды обмолвился, что Юл мог стать идеальным героем приключенческого жанра в кино, он действительно обладал формальной структурой положительного героя. Все ленты, в которых он впоследствии снимался, как бы заимствовали у Хемингуэя модель поведения его мужских персонажей, ищущих справедливости вне рамок закона.

Свой образ-маску актер нес идеально, особенно в «Великолепной семерке», снятой Джоном Стерджесом[38]. Десять заповедей ковбоя включают в себя понятия: ковбой не может совершить бесчестный поступок, обмануть доверие, он всегда говорит правду, всегда ласков с детьми, стариками и животными, лишен расовых предрассудков, протягивает руку помощи каждому, кто попал в беду, хороший работник, чистоплотен, уважает женщин, родителей и законы своей страны, ковбой – патриот. Крис, герой «Великолепной семерки», был идеальным рыцарем во всем, что касалось его личной безупречности и профессионального умения. На экране – образцовый аутсайдер, всем чужой, у него никого нет. «Кто мы такие?» – спрашивал он себя и произносил монолог, который можно было бы вложить в уста любого героя нового вестерна: «Жен, детей – нет! Постоянного дома – нет! Людей, которых хотелось бы избегнуть, – нет! Отдыха – нет! Друзей – нет! Врагов – нет! Врагов – нет? Живых врагов – нет!»

Крис стал как бы нарицательным именем для обозначения того, что жаждал увидеть «средний американец». Не знаю, насколько Юл Бриннер был кумиром «молчаливого большинства», но его эстетический идеал – воплощал, отыгрывая штамп американского приключенческого фильма. Лицо Бриннера таило в себе мужскую загадку, никакой утонченности, откровенно эротическое начало, что сделало его «секс-символом». В середине 50-х годов критики писали, что «Мэрилин Монро – символ женского секса, Юл Бриннер –