Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф

знаменитого Криса из «Великолепной семерки», его играет все тот же Юл Бриннер. Богатый, скучающий адвокат однажды приходит в парк и заявляет, что хочет погрузиться в атмосферу Дикого Запада. Вместе с приятелем он бродит по парку, задирает всех встречных роботов и побеждает во всех стычках. Адвокат убивает Криса, но в электронном мозгу происходит какая-то поломка, и роботы поднимают бунт. Оживший Крис вскакивает и начинает преследовать убийцу, при этом гибнут сотни людей, но адвокат спасается.

Как заметила Е. Карцева в книге «Голливуд: контрасты 70-х», «фильм безусловно входит в рубрику фантастических картин, соединяя в себе одновременно два бунта – и человекоподобных роботов, и компьютера, но точно так же его можно отнести к вестерну, хотя и изрядно приправленному авторской иронией». Мысль режиссера – героем человек теперь может стать не в силу личных качеств, а за деньги. Японцы, как и американцы, восторженно встретили на экране Юла Бриннера, постаревшего и изрядно уставшего. Но в этом была заслуга режиссера, иронии как раз не хватало актеру. Это сказалось, когда уходила молодость.

Бриннер много снимался то в Мексике, то в Японии. От второго брака у него родилась дочь Виктория. У него был богатый дом, он стал собирателем картин, купил Пикассо, Утрилло, Дюфе, Модильяни, получил в подарок от Жана Кокто серию его набросков, рисунки; Дорис коллекционировала фарфор, драгоценности, а удовлетворения не было. Фильмы, в которых он играл, были второсортные. Когда он однажды попал в кинотеатр на «Королей солнца», то высидеть до конца не смог. Он был слишком умным и трезвым человеком, чтобы не понимать, что большинство его киноролей сыграны в очень плохих фильмах. Но из кино не уходил, хотя с середины 60-х годов было очевидно, что кончилось его время. Его мужская привлекательность, сила, красота выглядели теперь неуместно. Он часто пел в небольших залах своим сильным голосом в забытой манере – не агрессивно, не резко, пел любимые цыганские романсы на английском или французском языке, который знал лучше, хотя русский акцент чувствовался все равно.

В 1965 году он впервые поехал в Израиль для участия в съемках фильма «Оставляя великую тень». В главной роли снимался Кёрк Дуглас. Для Бриннера удачей фильм не стал. Он все равно чувствовал себя гораздо лучше, когда снимался в вестернах, и с радостью согласился сниматься в «Возвращении семерки» вместе со Стивом Мак-Куином, Чарльзом Бронсоном и Джеймсом Коберном. Судьбе явно было угодно, чтобы в самих сюжетах «Великолепной семерки» и «Возвращения семерки» сыграл мотив заповедей ковбоев, мотивы эти были обращены к молодому поколению. «Возвращение», в сущности, двойник предыдущей ленты, хотя снимался как ее продолжение. Те же смельчаки, те же аутсайдеры – те же герои, тоска по которым была особенно обострена в годы тревог, смуты и неустойчивости: фильм снимался в 1966 году.

Играя роль немецкого аристократа в фильме Теренса Янга «Тройной крест», Бриннер надолго застрял в Англии, где начал увлекаться «Битлз» и «Роллинг Стоунз», его тянуло к юным. Никогда прежде он так не интересовался «молодежной культурой», «звездами» рока, его начали волновать судьбы молодых, бегущих из стран социализма. Ему даже пришла в голову мысль усыновить Рудольфа Нуреева, которому было тогда 26 лет, для того, чтобы ускорить получение им иностранного паспорта.

Юла раздражала Дорис с ее привычным мирком, привязанностью к консервативному стилю жизни. В 1967 году они разошлись. Это был тяжелый год для Бриннера. Умирала его единственная родная сестра Вера. У нее был рак. Юл часами просиживал около нее. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его добрые проявления, демонстрировать благородство было не в его натуре. Они с сестрой мало виделись в последние годы, он часто не подавал о себе вестей, но, узнав о ее приближающейся смерти, бросил все дела и примчался в Верину старую маленькую квартирку неподалеку от Сентрал-парк. Соседи дежурили у дома, чтобы взглянуть на самого Юла Бриннера, он выходил на улицу, резко хлопнув дверью, хмурый и раздраженный посягательством на его личную жизнь. После смерти сестры (она умерла в декабре 1967 года) Юл ни к кому уже не проявлял ни тепла, ни душевной участливости.

1968-й – год великих перемен на Западе. После гибели Мартина Лютера Кинга и Бобби Кеннеди казалось, что убийства стали нормой. Май 1968-го стал апогеем «молодежного бунта». Знаменитый Вудстокский фестиваль оказался колыбелью левацких настроений. «Молодежность» стала неотъемлемым атрибутом движений 60-х годов. Агрессивный негативизм молодых стремился противопоставить себя «миру взрослых». Элвис Пресли пожинал триумфы в Лас-Вегасе, «Битлз» распались, началась девальвация традиционных ценностей. Длинные волосы, песни под гитару, война в далеком Вьетнаме, ощущение собственной юности находили искренний, но поверхностный отклик. Больша́я часть «контр-культуры», связанная с темами «сексуальной революции», влилась в русло порнографического бизнеса, но за грохотом «молодежной культуры» слышались исходный пафос гражданской ответственности за будущее и стремление к переменам.

Надо было вписываться в новый социально-культурный пейзаж. Участие в фильме «Безумная из Шайо» по пьесе Жироду с Кэтрин Хепбёрн в главной роли не принесло ему дополнительной славы. Романтизм и непроницаемость его героев становились вне моды. Кинематограф больше не предлагал ему «крупный план», и Юл решил уйти в частную жизнь.

В 1971 году он женился в третий раз на богатой француженке, Жаклин де Круассе, и поселился в Париже. Съемок не было, он пел в кругу друзей, записывал пластинки, они расходились с большим успехом, в основном цыганские романсы. По-прежнему были поклонницы, истерические энтузиастки следовали за ним по пятам. Но ему захотелось семейной жизни, в пятьдесят лет он поверил, что семейное лоно может стать тихим оазисом, прибежищем от треволнений.

В письме к сыну Рокки он писал: «Я становлюсь настоящим американцем, поскольку знаю, что идиллия домашнего очага – самый лирический из американских символов». Фразу эту он вычитал в книге Макса Лернера «Америка как цивилизация». «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», – писал Лев Толстой. Семья не состоялась: в доме не было детских голосов. Рокки было уже двадцать шесть, он вел самостоятельную жизнь, дочь оставалась у Дорис.

Юл и Жаклин решили поехать во Вьетнам. Воздействие Вьетнама было всепроникающим, истребление беззащитных вьетнамцев приводило не только к понятию о «маленькой грязной войне», но и к желанию самоустраниться, искупить грехи политиков. «Бунтарско-интеллектуальный» настрой пронизывал дух творческой американской и европейской интеллигенции. В 1974 году, прилетев во Вьетнам, Бриннеры немедленно решили заняться поисками малышей, которых они могли бы принять как своих детишек. В первую же неделю жизни в Сайгоне они удочерили двух крошечных девочек, одну назвали Миа,