Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф

уже не было. Детство, Владивосток, Харбин, Шанхай были от Юлия далеко. Он не испытывал к отцу прежних чувств. Катерине Ивановне было пятьдесят с небольшим, а на вид можно было дать все шестьдесят. Она очень сдала за те годы, что они не виделись. Ничего не осталось от элегантно одетой актрисы, перед Юлием стояла пожилая опустившаяся женщина в бесформенном, чуть ли не бумазейном халате, в шлепанцах. «Лицо постаревшее, обрюзгшее, в каких-то лиловых прожилках – и тусклые, погасшие узкие глаза», – писала Н. Ильина об этом периоде.

Вскоре старшие Бринеры уехали в Китай, где Борис Юльевич умер год спустя после американской поездки, а Корнакова переехала в Англию. Связи с семьей отца были оборваны.

Борис Юльевич умер скоропостижно и не успел сделать нужных распоряжений. После смерти мужа Корнакова жила в Лондоне бедно, средств не было, она пила. Умерла Катерина Ивановна в августе 1956 года от рака. Как пишет Н. Ильина со слов общей знакомой, «когда Катерина Ивановна заболела, нечем было заплатить за отдельную палату, лежала в общей, страдала от этого. В то время в Лондоне жил Юлий, то ли фильм какой крутил, то ли так приехал. Я хотела бы пробиться к нему в отель «Кларидж» просить, чтоб дал денег на отдельную палату, – что ему стоило сделать благородный жест, великодушие проявить к мачехе, в память отца хоть бы…» Но Корнакова запретила обращаться к нему, просила только, чтобы, когда она умрет, не оставил девочку, о девочке бы позаботился. Юл не приехал на похороны, и с приемной дочерью отца не встретился и никогда ей не помогал. Он уже тогда научился отсекать от себя все, что мешает, что не нужно его карьере.

А в конце 40-х Юл Бриннер жил в Нью-Йорке, вращаясь в артистической среде. Сын был на попечении няни, негритянки Хейзел, проживавшей в доме. Впоследствии Юл обвинил ее в том, что она украла у него деньги, хотя на самом деле он просто забыл, куда их положил. Ему ничего не стоило обидеть человека. История с Хейзел оставила след в сознании Рокки, привязанного к няне, которая воспитала его. Он не простил отцу обиды, нанесенной ей.

В это время на экранах Америки с успехом шел фильм «Анна и король Сиама» с Айрин Данн и Рексом Харрисоном. По мотивам этой картины композиторы Роджерс и Хаммерстайн написали мюзикл «Король и я». На главную женскую роль была приглашена Гертруда Лоуренс, ставил мюзикл Джон ван Друтен, хореографом спектакля был Джером Роббинс. Роль Короля досталась Юлу Бриннеру.

Гертруда Лоуренс появилась на Бродвее в 1926 году, ее имя было широко известно, она пела «Кто-то за мной наблюдает» в знаменитом мюзикле Джорджа Гершвина «О’кей!», играла на Бродвее в мюзикле «Леди в темноте» Курта Вайля вместе с Денни Кеем, а в 1945-м прославилась при возобновлении «Пигмалиона». Вернувшись из Англии, она была очень удивлена, что ей предлагают выступить в мюзикле с малоизвестным исполнителем.

Его имя всплыло по совету Мэри Мартин, известной бродвейской певицы тех давних лет. Претендентами на роль были Джеймс Мейсон и Роберт Монтгомери. Авторы хотели видеть в роли короля Рекса Харрисона. Но появился Юл Бриннер с гитарой, высокий, красивый, мужественный, молодой, с чуть раскосыми глазами, сильным голосом, очень гибкий, – и вопрос был решен.

Тогда мюзикл стоил на Бродвее немного – 250 тысяч долларов[37], Джером Роббинс получал только 350 долларов в неделю, Юл – еще меньше. Цена таланта определялась, как обычно, гонораром – типично американская традиция, коммерческая ориентация всегда главенствует. Сюжет мюзикла не претендовал на историческую точность. Скажем, реальный сиамский король умер намного позже, чем его похоронили авторы либретто. Все сводилось к тому, что англичанка Анна приезжает в Сиам (нынешний Таиланд) в качестве учительницы детей сиамского короля. Под ее влиянием меняются привычки двора, а на фоне этих изменений разгорается роман между Анной и сиамским королем.

В роль, которую Юлу Бриннеру предстоит играть более тридцати лет, он внес загадочность Востока, усвоенную с детства, опыт исполнителя цыганских романсов, акробата, свою физическую привлекательность и спортивную натренированность, но прежде всего – актерские уроки, полученные у Михаила Чехова. В образе восточного монарха Юл Бриннер пытался сыграть человека с душой ангела, пытающегося изгнать зверские инстинкты, обуревавшие его. Премьера состоялась 27 февраля 1951 года в «Шуберт тиэтр» в Нью-Хейвене.

Юлу было очень трудно избавиться от русского акцента, он не избавился от него до конца дней. Его отличали дерзкий темперамент и прямой контакт эротики и музыки, могучий инстинкт помогал разрушить привычный стереотип героя, сложившийся в американском мюзикле. Он долго работал над гримом, разрисовывая лицо и тело и добиваясь экзотического облика.

Песни из мюзикла – «Привет, молодые влюбленные», «Я насвистываю веселую мелодию» и «Мы целовались в тени» – включил в свой репертуар даже Фрэнк Синатра, он пел их гораздо лучше, чем это делал на сцене Юл Бриннер, но в Бриннере была сила и особая мужская привлекательность, он поражал не голосом, а образом взрывного человека, знающего, что такое страсть.

«Король и я» вначале шел на Бродвее (после премьеры в Нью-Хейвене) около двух лет, потом его возобновляли неоднократно. Успех принес ощущение стабильности, но семейная жизнь Юла разлаживалась на глазах. Вирджинии был тридцать один год, она еще могла сниматься, играть на сцене, от искусства ее оторвали ребенок и постоянные волнения, связанные с похождениями мужа. Она начала пить, а он упивался своим успехом, за кулисы пожать его руку приходили Элеонора Рузвельт, голландская королева Юлиана, генерал Мак-Артур. Даже Михаил Чехов приехал на спектакли.

В 1953 году Чехов опубликовал на английском языке свою книгу «О технике актера», посвященную Георгию Жданову, с которым много лет работал. Эта книга стала настольной для актеров. Сохранилось письмо Бриннера, написанное Михаилу Чехову 23 июля 1952 года:

Дорогой мистер Чехов, мой дорогой профессор! Впервые я увидел Вас на сцене в Париже еще в конце двадцатых годов, когда Вы играли «Ревизора», «Эрика Четырнадцатого», «Двенадцатую ночь», после спектаклей я вышел с глубоким убеждением, что только Вы способны научить меня актерскому искусству, о котором мечтал в детстве. Вы – единственный, кто знает, что такое техника актера, этот конкретный и осязаемый путь к постижению ускользающего таинства, получившего название – «техника»… Я пытался присоединиться к Вашей группе в Дартингтоне в Англии. Когда услышал, что Вы переезжаете со своей группой в Коннектикут, я принял все меры, несмотря на мировые события, чтобы попасть в США с единственной целью – стать Вашим учеником. Пианисту, чтобы стать мастером, надо