Секрет медальона с камелией - Анастасия Сергеевна Ткаченко
«Хорошо, что я нашла лавку», – подумала Аля.
Толкнув дверь, девочка услышала звон колокольчика. Але показалось, что она очутилась в прошлом. Почувствовался приятный запах книжных страниц. Кроме неё и продавца, в лавке находился ещё один посетитель – низенький старичок со смешными усами. Достав пенсне, он внимательно разглядывал книги.
– Чем-нибудь помочь? – обратилась к Але продавец.
Она как раз спустилась с лестницы, с помощью которой расставляла книги на верхних полках, и, отряхнувшись от пыли, направилась к Але. Волосы девушки, выкрашенные в цыплячий жёлтый цвет, смешно топорщились в разные стороны.
Аля решила не рассказывать незнакомому человеку о том, что укрывается в лавке невесть от кого. Вдруг решат, что она сумасшедшая. Поэтому девочка ничего не ответила. Колокольчик за её спиной зазвенел, сообщая о новом посетителе. В лавку вошла женщина с южным загаром и направилась в сторону книжных полок.
– Ну ладно, – пожала плечами продавец. – Не хотите – как хотите.
Но тут Алю осенило. Она вспомнила, зачем пришла, и вцепилась в рукав продавца, выкрикнув:
– Подождите! Я прочитала в интернете, что раньше лавка принадлежала поэту Иннокентию Шацкому…
– Ну допустим, и что с того? – грубо оборвала Алю продавец, вырываясь из её хватки.
– Мне надо узнать о нём больше! Особенно про дружбу с художником по фамилии Пчёлкин.
По лицу продавца было видно, что она глубоко задумалась. Помедлив, девушка произнесла:
– Слушайте, я тут новенькая. Вы лучше спросите у хозяйки лавки. Она вам всё подробно расскажет.
– А где мне её найти?
– Кабинет находится на втором этаже, вон там, – продавец показала на винтовую лестницу. – Поднимайтесь, стучитесь и спрашивайте что хотите.
Поблагодарив продавца, Аля отправилась на поиски. На втором этаже было темнее. Вдоль узкого коридора стояли коробки с книгами. Единственная дверь с табличкой «Директор» была наполовину открыта, но девочка всё равно постучала. Из вежливости.
– Войдите, – услышала она хриплый голос.
В центре кабинета располагалось витражное окно, сквозь которое было видно воркующих голубей. Прямо под ним стоял письменный стол на латунных ножках, украшенных медными львиными головами. Создавалось впечатление, что его принесли сюда из европейского замка и поставили посреди всеобщего беспорядка. Аля бы не удивилась, окажись на столе перо и чернильница. Но здесь были только ручки, разбросанные бумаги и прочая канцелярия. Пожилая женщина, сидевшая за старинным столом, выглядела вполне обычной. Седые волосы были собраны в небольшой пучок. Из-за гуляющих по всей лавке сквозняков она зябко куталась в шаль. Увидев Алю, женщина приподняла бровь.
– Вы что-то хотели?
Аля потупилась. Хозяйка лавки смотрела на девочку большими серыми глазами. В них читались усталость и грусть.
– Я пришла спросить про поэта Иннокентия Шацкого. Эта лавка раньше принадлежала ему. Продавец внизу сказала, что вы можете помочь.
– Ох…
Хозяйка лавки вздохнула так, словно её помощница каждый день направляла к ней бесконечные потоки людей.
– Смотря что вы хотите узнать…
Аля достала из рюкзака томик стихотворений и положила его перед женщиной. Та взяла книгу и внимательно на неё посмотрела.
– Где вы её нашли?
– На чердаке моего дома, – ответила Аля. – Видите подпись. Книга подарена художнику Пчёлкину. Он был другом поэта и, возможно, передал ему одну вещь. Я бы хотела узнать, есть ли у этого Шацкого какие-нибудь родственники.
Хозяйка лавки улыбнулась.
– Что ж, тогда вы обратились по адресу.
Женщина открыла ящик стола и достала оттуда чёрно-белую фотографию. Аля взяла её и принялась внимательно рассматривать. На снимке были запечатлены двое мужчин. Один был полноватым и косматым – это, конечно же, Пчёлкин. А другой – статный и усатый.
– Кто это? – спросила девочка.
– Тот самый поэт, о котором вы спрашивали. Иннокентий Шацкий. А я Серафима Иннокентьевна.
Аля подняла глаза на женщину, не в силах поверить в услышанное. Только что девочка обнаружила не просто информацию о друге художника, но и нашла его дочь!
– Ух ты! – воскликнула Аля. – Вас-то я и искала.
На лице пожилой женщины отразилось непонимание. Девочка поспешила всё объяснить. Она рассказала хозяйке лавки о приключениях на чердаке, нише, таинственной записке, которая вскоре была потеряна, светящихся следах и дочери той самой балерины, подарившей медальон Пчёлкину. Серафима Иннокентьевна не перебивала Алю и внимательно слушала каждое её слово. Выражение лица женщины было бесстрастным.
– В записке сказано: «Здесь ты ничего не найдёшь». Мы думаем, она была адресована балерине. После смерти Пчёлкина медальон так и не нашли. У меня возникла мысль, не мог ли он оставить его своему другу.
– Серебряный медальон, на котором изображена камелия? – спросила Серафима Иннокентьевна.
– Да-да, – торопливо закивала Аля. Дело, судя по всему, приобретало новый оборот.
– Ох… – Серафима Иннокентьевна опустилась на стул. Вмиг она стала очень бледной.
Внизу послышалось какое-то копошение, но тут же всё стихло.
– Ну и ну, – пробормотала женщина. – Не думала, что кого-то заинтересует эта история. Мой отец рассказывал про Пчёлкина. Тогда папа был ещё совсем юным, писал стихи. Они с матерью ещё не встретились.
Серафима Иннокентьевна рассказала Але, что была поздним ребёнком. Когда она родилась, её отцу было уже почти пятьдесят лет.
– К сожалению, его очень скоро не стало, – с грустью сказала она. – Я рано вышла замуж. Родители оставили мне эту лавку. Тогда она была книжным магазином, но не выдержала конкуренции. Теперь мы продаём букинистику.
– А что насчёт медальона? – поинтересовалась Аля.
– Отец завещал мне его много лет назад. Историю украшения я узнала уже от матери, перед её смертью. Расставание с возлюбленной тяжело далось художнику. Он долго горевал и в конце концов тяжело заболел. Незадолго до смерти Пчёлкин отдал моему отцу медальон и попросил держать это в тайне. Он не хотел, чтобы украшение вновь попало в руки балерины. Отец сдержал обещание. Так медальон оказался у меня. Мама просила ни в коем случае не продавать его и хранить как зеницу ока.
Аля с интересом слушала пожилую женщину. Наконец-то пазл истории сложился в её голове.
– А я ведь одна внучку воспитываю, – пожаловалась Серафима Иннокентьевна. – Она у меня особенная. – Здесь хозяйка лавки сделала небольшую паузу. – Деньги нужны на учёбу. Хочет стать программистом. Дочь работает вахтами в Красноярске. Денег мало, в лавку люди сейчас редко заходят. Да и кому нужны старые книги? А тут медальон, который, оказывается, стоит несколько миллионов. Смешно, ведь я храню его дома, в старом шифоньере. Правда, он закрыт на ключ.
Серафима Иннокентьевна похлопала по нагрудному кармашку на платье. Внутри что-то звякнуло.
– Нет, конечно, я не буду продавать его. Я чту память отца.
Аля
