Секрет медальона с камелией - Анастасия Сергеевна Ткаченко

лёгкой грустью в голосе. В кармане Булочкина зазвонил телефон. Он тут же взял трубку.

– Да, моя мурочка, – краснея, произнёс участковый и покосился на ребят. – Что говоришь, на ужин тефтельки? Бегу, бегу.

Участковый положил телефон обратно в карман.

– Ну, бывайте.

С этими словами он надел фуражку, попрощался и вышел из квартиры, оставив всю компанию в полном недоумении.

– И что нам теперь делать? – всплеснула руками Аля. – Полиция нам не верит.

Юный детектив была крайне расстроена произошедшим.

– Значит, придётся самим взяться за дело, – заявил Лёнчик. – Завтра поедем в больницу к этому старичку и узнаем у него все подробности. Заодно и Серафиму Иннокентьевну обо всём расспросим. Только надо добраться раньше участкового.

– И фрукты ей купите, – попросила Сашуля. – Деньги я дам. Но с вами поехать не могу, сами понимаете. Сегодня ещё тётя Аня придёт, а она жуть какая надоедливая.

– А что, если призрак проникнет в квартиру и попытается украсть ключ? – забеспокоился Лёнчик.

– Не переживай. Сейчас я позвоню тёте Ане, и она будет дежурить здесь круглосуточно. А мимо неё даже мышь не проскочит, – заверила его Сашуля.

На том и распрощались. На улице уже смеркалось. Стало прохладно. Лёнчик заботливо накинул на Алю свою толстовку.

– Спасибо, – прошептала девочка.

Оба шли домой с тяжестью на душе. Ещё бы! Ведь теперь вся ответственность за медальон лежит только на них. Ещё никогда Аля не чувствовала себя такой беззащитной. Оставалось надеяться, что призрак не проникнет в квартиру Серафимы Иннокентьевны в ближайшее время. В темноте послышался грохот последнего трамвая.

Новые подробности

Аля никогда не бывала в больницах. Разве что совсем маленькой, когда болела бронхитом. Ей тогда было всего восемь месяцев и, естественно, она ничего не запомнила. Об этом ей рассказывала мама. Поэтому сейчас, подойдя к проходной, следом за которой начиналась обширная территория больницы, она несколько растерялась. За ярким шлагбаумом прохаживался охранник. Рядом заливались лаем собаки, не поделившие брошенную кем-то сосиску.

– Извините, вы не знаете, где второй корпус? – спросил Лёнчик. Именно там находилось отделение травматологии.

Охранник окинул друзей мрачным взглядом и махнул рукой налево.

– Спасибо, – поблагодарил его Лёнчик.

– Ты не мог уточнить у него, куда конкретно идти? – проворчала Аля, пока они шли по грязной, размокшей после дождя тропинке.

– Ты видела этого громилу? Не хотел задавать ему лишних вопросов.

Аля не стала спорить. Вскоре из-за деревьев показался второй корпус, возле корпуса толпились интерны в белых халатах. Они бурно обсуждали медицинскую практику. Здание было старым. Внутри ребят встретили тёмные коридоры. Единственная лампа горела на посту медсестёр.

– Вы куда? – спросила полноватая женщина в очках с толстыми стёклами. Аля видела такие в советских фильмах.

– Мы к Серафиме Иннокентьевне, – ответила девочка. – Фрукты принесли.

Она подняла белый пакет, в котором лежали бананы, апельсины и груши. Медсестра оглядела его со всех сторон.

– Запрещёнки нет? – уточнила она.

Аля помотала головой.

– Вы к Рыжиковой, что ли? Ну проходите. Она в конце коридора.

– А палата какая? – решил уточнить Лёнчик.

– Я же говорю, в конце коридора! – грубо сказала женщина.

Аля с Лёнчиком поспешили удалиться с поста. Вслед им донеслось:

– У вас есть полчаса. Потом начинаются процедуры!

Двинувшись по тёмному коридору, Аля поняла, что имела в виду медсестра. Видимо, палаты были переполнены, потому что люди лежали здесь на кроватях вдоль стен. Мужчина с перевязанной головой вслух читал Бродского. Проходившая мимо молодая санитарка вздохнула:

– Ох, и больно же ударился, бедолага. Потом будем его в психиатрию переводить.

Лежавший рядом с ним молодой студент с забинтованной рукой взмолился:

– Пожалуйста, сделайте так, чтобы он замолчал! У меня через две недели важный экзамен.

Аля с Лёнчиком прошли мимо них и направились в конец коридора.

– Ну и странные здесь личности, – покачал головой Лёнчик.

К счастью, друзья увидели Серафиму Иннокентьевну. Её кровать была самой последней, возле стены. Напротив стояла ещё одна. На ней лежала мумия. Тело полностью было накрыто одеялом, из-под которого высовывалась загипсованная нога.

Серафима Иннокентьевна, увидев ребят, приподнялась с постели. И тут же схватилась за голову.

– Лежите! – остановила её Аля.

– Девочка моя! Как ты тут оказалась? А это твой друг?

– Леонид, – торжественно представился мальчик.

Серафима Иннокентьевна была рада встрече. Тёмные коридоры больницы и своеобразные пациенты наводили тоску. Аля поставила на крохотную прикроватную тумбочку пакет с фруктами.

– Это вам. Сашуля попросила купить.

– Ах, какая она у меня умница! – прослезилась Серафима Иннокентьевна, доставая банан.

– Хотите? – предложила она ребятам.

Они отказались. Из вежливости.

– Серафима Иннокентьевна, вы не видели, кто на вас напал? – ещё раз уточнила Аля. Словам полицейского она не очень-то доверяла.

– Нет, – женщина покачала головой. – Меня ударили сзади по голове каким-то предметом. И больше я ничего не помню. Но вот он может знать. Правда, всё ещё спит. – Серафима Иннокентьевна указала рукой на лежащего рядом соседа-мумию.

Она взглянула на часы. Было около десяти утра. Аля с Лёнчиком оглянулись на соседнюю кровать. Мумия зашевелилась. Из-под одеяла высунулся тот самый старичок, которого Аля видела в букинистической лавке.

– А я не сплю! – объявил он.

– Тогда что вы делали под одеялом? – поинтересовался Лёнчик.

– Созерцал! – подняв вверх указательный палец, ответил мужчина. – А вы кто такие? Детективы?

– Что-то вроде того, – ответила Аля. – Как вы себя чувствуете?

Она решила, что будет вежливой, если спросит, как дела у человека, который вчера сломал ногу.

– Неплохо. Но кормят здесь ужасно.

– Вы же пропустили завтрак, – сказала Серафима Иннокентьевна.

– Это больница, – возразил ей старичок. – Здесь всегда отвратительная еда.

Он потянулся, после чего снова уставился на друзей.

– Меня, между прочим, Григорий Васильевич зовут, – поочерёдно пожал он руки обоим.

Аля с Лёнчиком представились. Серафима Иннокентьевна тоже назвала своё имя. Пожилая женщина с интересом слушала их разговор.

– Вы хотите узнать, кто на меня напал? – поинтересовался Григорий Васильевич.

– Очень! – с жаром ответил Лёнчик.

– А вот и не скажу. Первой всё узнает полиция, – захихикал старичок.

Было непонятно, шутит он или говорит серьёзно. Но к облегчению друзей, Григорий Васильевич тут же добавил:

– Ладно. Чего уж там. Не знаю я, ребятушки. Темно ведь было. А этот тип маску надел, вернее сказать, она.

Аля с Лёнчиком наперебой закричали:

– Так это что, женщина?

Григорий Васильевич зажал руками уши.

– Ай-яй-яй, – пожаловался он. – Что же вы так кричите-то?

– Извините, – покраснела Аля, оглядываясь на пост медсестры. К счастью, их не было слышно так далеко.

– Фигура женская, говорю вам точно. Я ещё и трофей себе приберёг.

С этими словами Григорий Васильевич открыл свой портфель, достал оттуда клок чёрных волос и продемонстрировал публике.

– Зачем