Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова

я свои вещицы не отдаю — что упало, то пропало.

— На самом деле, она не совсем упала, — от возмущения у меня прорезался голос. Но Даша тут же вскочила и толкнула меня в бок.

— Миленький Водяной, а если мы обменяем на что-нибудь вашу подкову, а?

— А что у вас есть? — глаза Водяного ещё больше выпучились от любопытства.

— У нас есть ещё пять шишек для самовара, — не задумываясь, ответила Даша. — Можно растопить его и вкусный чай попить.

Водяной плеснул хвостом по воде так, что брызги долетели до нас. Видно, волновался. Но молчал.

— Ещё у нас есть вкусный отвар на лесных травах, — уже не так уверенно сказала Даша. Она достала бутылочку и поводила ею в воздухе.

Водяной поморщился:

— У меня своей травы на дне хватает.

И тут он указал на Дашу корявым пальцем.

— Что? — воскликнула она.

Я выступил вперёд.

— Что это у тебя там? — спросил Водяной, не опуская зелёной руки со скрюченными толстыми пальцами.

Мы в недоумении посмотрели друг на друга. Я заглянул за спину Даши и увидел зайца с разноцветными ушами. Всё наше путешествие он так и проболтался на рюкзаке.

— Это? — удивлённо спросила Даша.

Водяной утвердительно кивнул.

— Это мой брелок, мамин подарок… Просто игрушка.

— Годится. Такого в моей коллекции нет, — хрюкнул Водяной.

Даша сжала губы и нахмурилась. Вокруг всё притихло, даже луна смотрела вопросительно.

— Хорошо. Я согласна. Несите подкову.

— Э, не-е-ет! — протянул Водяной. — За ней вам придётся пойти самим. У меня этих подков знаете сколько? Что ж я буду туда-сюда плавать? Идите и сами ищите. Только игрушку сперва давайте.

— Так не пойдёт! — воскликнула Даша. — Надо по-человечески: зови нас к себе в гости, чаем угощай. Что мы, зря шишки несли? А там и поменяемся.

Я застыл ни жив ни мёртв: какие гости, какой чай? Она в своём уме?

Водяной вдруг нырнул и пропал.

— Ну всё, ничего не вышло! — Даша с размаху плюхнулась на песок и уткнулась носом в колени.

Я понял, что ничего не сделал для нашего возвращения из-за своего дурацкого страха, и даже не поддержал Дашу. Теперь всё пропало, и мы навсегда останемся здесь, не увидим больше родителей, дедушку… От стыда я не мог даже подойти и утешить Дашу.

Но тут вода вздрогнула и начала отходить от берега. Мы смотрели на уходящую воду и ничего не понимали.

— Саша, идём! — вдруг произнесла Даша.

— Т-туда?

— Он согласился. Пошли. Мы это сделаем.

Я решился. Стиснул зубы, и мы шагнули вслед за водой, ступая по упругому дну. Странно, но чем дальше я шёл, тем становилось легче и теплее, будто где-то глубоко внутри меня рассасывался комок, который не давал раньше нормально дышать при встрече с водой. Потом мы побежали и, кажется, оказались на середине реки. Здесь вода вздыбилась выше нашего роста, словно её сдерживали вожжами, как разгорячённого бегом коня. Лишь пена стекала вниз.

В водопаде на илистой коряге в форме широкого стула с высокой спинкой восседал Водяной. Его хвост прочно упёрся в песок, а руки — в бока. Рядом возвышалась гора всевозможных предметов. Какие-то были совсем тёмные, другие поблёскивали в свете луны, всё ещё с интересом поглядывающей на нас, хотя она и начала спускаться с небосклона.

— Ну что ж, чай так чай. Давайте сюда ваши шишки! Давненько я не растапливал ими самовар.

И правда, неподалёку уже пыхтел начищенный медный самовар. Сегодня такой можно увидеть лишь в музеях или у дедушки на чердаке. Вокруг самовара ползали раки — большущие, зелёные и усатые. Они и потащили шишки к самовару.

Водяной пялился на Дашу.

— И где же нам искать подкову? — решил я его отвлечь.

— А вот в этой куче и посмотри.

— Мы вместе посмотрим, пока ваш самовар закипает, — сказала Даша и решительно двинулась за мной.

Чего тут только не было: старые утюги и сковородки, кочерга и глиняные кувшины, лапти и сапоги, корзины и миски, кольца и браслеты, а уж монет — видимо-невидимо. Я вдруг забыл, зачем я здесь, и с интересом стал рассматривать их. Даже для сравнения достал дирхем, найденный на берегу.

— Эй, ты чего, Саш? — зашептала рядом Даша. — Ты забыл, зачем мы здесь?

Она стояла рядом, опустив руки, и пристально смотрела на меня.

— Ой, прости! Кажется, я и правда забылся, как увидел любимую старину.

— Любимую старину, — проворчала Даша. — Смотри, вон там, на самом верху…

Я потянулся и достал маленькую подковку. Мы впились в неё глазами и стали рассматривать, поворачивая во все стороны.

— Как думаешь, наша? — с надеждой спросила Даша.

— Похожа. По крайней мере, таких маленьких я здесь больше не вижу.

Оставалось обнюхать её и попробовать на зуб. А ещё надеяться на удачу.

Мы подошли к Водяному. Он уже потягивал дымящийся напиток из большой пиалы.

— Ну что, — пришлёпнул он губами, — нашли вещицу?

— Нашли. Наверное. Спасибо вам, — ответил я.

— Ну и славно. Только, сдаётся мне, вы лишнее прихватили. А ну, клади мою монету назад! — закричал он громовым голосом.

— Да это не ваша. Я её на берегу…

— Ничего не знаю, всё моё! Или считаю до трёх, — он поднял руку, и тут же вода за его спиной вздыбилась ещё выше.

— Ладно, ладно, забирай! — я кинул монету в кучу.

— Теперь твоя очередь, — он медленно перевёл взгляд на Дашу. — Отдавай обещанное.

И он протянул к ней корявые руки.

— Эй-эй, спокойно! — загородил я Дашу. — Мы же цивилизованные лю…

И осёкся.

Даша вышла из-за моей спины.

— Вообще-то, кто-то хотел нас чаем угостить.

— Да? Кто же это? — Водяной оглянулся, но потом всё же коряво улыбнулся. — Ладно, так и быть, наливайте. Вон кружки.

Видимо, слово нечисти тоже что-то значит.

Он указал пальцем на посуду в своей драгоценной куче добра. Мы взяли эмалированные кружки и пошли к самовару. Чай пах тиной. Хорошо, что мы не видели его цвет.

— Что дальше будем делать? Может, побежим к берегу? — шепнул я.

— Далеко, — пробормотала Даша.

Она вдруг развернулась и танцующей походкой направилась к Водяному.

— Уважаемый хозяин, разрешите подлить вам горяченького? Ваш чай великолепен!

Она улыбнулась так, что мне стало не по себе.

Водяной маслено растёкся по своей коряге и протянул ей пиалу. Даша вернулась ко мне и наклонилась к самовару.

— Прикрой меня.

— Что?

— Загороди и отвлеки.

Я встал сзади Даши и повернулся к Водяному.

— Красота-то какая! — воскликнул я. — Не луна, а лунища.

Поднял руку к небу и потряс ею. Водяной недоверчиво проследил за моей рукой.

Не