Мои яблочные дни - Мелисса да Коста
Никогда у меня не было такого дня, вопросы сыпались один за другим:
— Какие цвета вы предложите к осеннему сезону?
— Вы думаете расширять вашу цветочную линейку?
— Конечно! — воскликнула Жюли, поспешившая мне на помощь. — Мы думаем расширить сад и поставить теплицу на зиму.
Она была полна уверенности и энергии, сильно контрастировавшими с моими робостью и неловкостью, но мне кажется, мы обе нравились людям и она, создающая динамичный образ нашего маленького предприятия, и я, ловко создающая украшения.
Около шести вечера толпа рассеялась, и Жюли придвинула мне стул со словами:
— Я заслужила бокал хорошего сладкого рислинга…
Я приблизительно подсчитываю наши флаеры. Их расхватали как горячие пирожки. Надо будет быстро напечатать еще. Жюли записала в свой блокнот заказы, которые надо будет подтвердить после отправки сметы. Я устала, совсем вымоталась, но я счастлива. Кто бы несколько недель назад мог поверить, что дело примет такой оборот. Это все благодаря Лоле с ее браслетами из маргариток. Но в первую очередь — благодаря Жюли.
— Ну пойдем, давай все так и бросим, — умоляет меня Жюли. — Закончим убирать завтра утром. Пойдем выпьем!
— Хорошо.
Стараюсь не думать о том, что это будет первый мой выход в свет за весь год, что для одного дня у меня слишком много волнений. К счастью, бар, выбранный Жюли, это крохотное заведение рядом с ее домом. Несколько пустующих столиков внутри и несколько во внутреннем дворике, среди зарослей растений в горшках.
Мы устраиваемся рядом с особенно пышным филодендроном, и, пока Жюли изучает карту вин, я только и мечтаю поскорее оказаться дома, я уже соскучилась, мне хочется полить свою землянику, покормить кота и навестить птенцов малиновки. Мне хотелось бы сидеть на крыльце и ловить последние солнечные лучи, потягивая ледяной чай из своей мяты. Но пока что я сижу во внутреннем дворике этого бара и должна признать, что здесь, за этим столиком, мне тоже неплохо. Может быть, потом я сумею влезть в шкуру другой Аманды, той, что ходит куда-нибудь со своей подругой Жюли, выбирается из своего старого дома, старается быть среди людей, общаться с ними. Это ведь возможно — иногда, время от времени?
Официант подходит принять у нас заказ, и вскоре мы потягиваем сладкое белое вино. Жюли спрашивает, почему у меня такое странное выражение лица. И тогда я достаю коробочку. Цветы с дерева Манон.
— Смотри, я сделала их бессмертными.
— Бессмертными?
— Я покрыла их лаком… Они не увянут.
Мне кажется, иногда Жюли бывает рада нашему сотрудничеству. Не тогда, когда я впадаю в панику, когда мямлю что-то невнятное, когда сомневаюсь во всем, а в такие вот минуты — да, она рада, что выбрала меня. Выбрала меня или навязалась мне, какая разница.
— Аманда, ты — гений! — несколько раз повторяет она.
И заказывает еще по бокалу белого. Думаю, завтра, когда придут посетители, у нас будет болеть голова…
Второй день салона был таким же утомительным, как первый. Мне показалось, что толпа стала более плотной. Несмотря на то, что голова у меня с утра побаливала, сегодня все давалось легче. Проще было общаться с людьми, все получалось более естественно. Я сама записывала будущие заказы — за день прибавилось еще два — и адреса, по которым надо отправить сметы, раздавала визитные карточки.
— Осваиваешься! — сказала Жюли.
До своей машины на стоянке я добираюсь довольно поздно. Солнце уже садится. Нам надо было разобрать стенд, погрузить все в машину Жюли, поблагодарить организаторов и попрощаться с ними, вернуть бейджи. У меня все тело ломит, мне хочется в душ и выспаться, но до дома ехать еще полчаса.
Я включаю в машине радио, открываю окна. В лицо мне ударяет горячий июньский воздух. Надо же, в конце дня такая жара, с ума сойти…
Дома меня встречает серый кот. Я наклоняюсь, чтобы его погладить.
— Все хорошо? Ты сторожил дом? Что новенького?
Тогда он выходит в сад, трется о помидорные кусты, и, следуя за ним, я нахожу первые ягоды земляники.
Немедленно сажусь по-турецки на все еще не остывшую от дневного зноя землю и кладу в рот красную ягоду. Закрываю глаза и блаженствую. Давлю зубами мякоть. По языку течет сладкий сок. Несравненный вкус. Вкус солнца, множества поливок, заботы, которой я окружала их зимой, надежд, которые я на них возлагала, пристального внимания. Вкус земли Люси и моих рук. С наслаждением съедаю еще две ягоды. В жизни не пробовала такой вкусной земляники…
Вторая неожиданность подстерегает меня у священной сосны. Скоро стемнеет, и, если я хочу поздороваться с малиновками и Бенжаменом, мне надо поторапливаться.
Там меня на мгновение смущает тишина: щебета не слышно. Я тут же придвигаю к стволу табуретку и влезаю на нее. Пустое гнездо. Ни следа птенцов и их матери. Даже перышка не осталось. Меня охватывает тревога. Темнеет, а я все стою, всматриваясь в другие сосны в надежде увидеть маленькое семейство малиновок, перебравшееся на новое дерево. Но ничего не происходит. Приходится мне, слегка приунывшей, идти восвояси.
Назавтра, едва проснувшись, вижу, что пришло голосовое сообщение. Отдел кадров мэрии восьмого округа Лиона.
