Старый чудак - Дмитрий Михайлович Холендро

— Шютинг Стар — Падающая Звезда.

— Ты настоящий индеец?

— Да, — сказал старик, приподняв голову. — Я был вождём племени.

— Ты жил в горах?

— Нет, мы жили в долине. Она была похожа на этот уголок.

Он обвёл глазами кусочек парка с мокрым берегом реки, с блеском воды, рябоватой от ветерка, с зеленью ив. А Чарли представил себе большие заросли, и крики птиц, и индейцев-охотников, притаившихся с луками за каждым кустом.

— Где эта долина? — спросил Чарли, подумав. — Туда можно проехать на автобусе?

Индеец засмеялся тихо и грустно:

— И на поезде, и на самолёте туда можно проехать, Чарли. Там сейчас добывают нефть. А нас прогнали.

— Вас прогнали? — удивился Чарли. — И вы ушли?

Индеец промолчал.

— У вас ведь было оружие? Индейцы храбрые…

— Нас было очень мало, — усмехнулся Падающая Звезда, а Чарли показалось, что он заплакал. Смех его был старческим, и голос рвался. — Нас уже почти совсем не было. Голод и болезни… Нас никто не лечил.

— Лучше погибнуть в бою! — горячо вскрикнул Чарли.

— Все и погибли, — сказал Падающая Звезда. — Может быть, я один остался из всего племени. Один! — повторил он. — Каждое утро я начинаю бить в военный барабан, но меня никто не слышит. Кроме детей, которые приходят ко мне фотографироваться и которых я люблю. Поэтому я и служу в парке Диснея. Приходи и ты.

Он встал. Перья на его голове закачались, когда он поклонился Чарли. И потом он ушёл на своих тонких ногах, длинных как у цапли.

Отец застал Чарли одного.

— Где же твой индеец? — спросил он. — Я хотел угостить его сигаретой.

В это время из-за кустов раздались гулкие барабанные звуки.

Чарли спрыгнул со скамейки, заложил руки в карманы и молча пошёл туда, на этот тревожный гул.

Старый индеец стоял на лужайке перед высоким барабаном и грозно бил в него колотушками. Его тесной толпой окружали дети. Вот Падающая Звезда отложил колотушки, и все с криком кинулись к нему. Мамы и папы сажали детей на край барабана, присаживались на корточки, прицеливались и щёлкали фотоаппаратами.

Чарли смотрел и не двигался с места, хотя думал, что славно было бы показать такую фотографию забияке Педро, тихому Сальваторе и другим друзьям.

Стайка девочек чуть не сшибла его с ног. С визгом девочки повисли на индейце. Падающая Звезда подарил всем по огненному перу из своей шляпы.

«Деревянному индейцу лучше! — подумал Чарли. — На нём хоть не виснут. А если и виснут, он не устаёт…»

И вдруг он понял, почему все звери и птицы вокруг были деревянные и резиновые. Живых тут не удержать бы! Они бы разбежались, разлетелись! Только Падающая Звезда, только он, старый индеец, терпел, потому что любил детей.

И Чарли пошёл к Падающей Звезде.

Он повис на нём и горячо зашептал в самое ухо:

— Слушай, у моего отца есть автобус. Его всё равно кинут на свалку. Он старый. Но на нём ещё можно уехать. Хочешь в горы? Хочешь убежать?

— Спасибо, — ответил Падающая Звезда. — Но я не убегу уже никуда дальше скамейки под ивой. Той скамейки, где мы с тобой встретились. Я стар.

— Я уговорю отца! — сказал Чарли.

— Лучше сфотографируйся со мной на память, ответил Падающая Звезда. — Если я убегу, кто же будет фотографироваться с детьми?

— Будет деревянный. Там, на коне! Ему лучше.

Старый индеец крепко прижал к себе мальчика и шепнул:

— Конечно, лучше, Чарли. Ему хотя бы не снятся сны.

Дельфиний цирк

Мы ехали вдоль морского побережья, где-то возле курорта Атами. Слева от нас синел океан, вскипая волнами. Белые барашки прыгали по ним от самого горизонта, а горизонт был невидим, там, за краем океана.

На рябой синеве качались рогалики маленьких рыбацких лодок — джонок с крошечными жёлтыми парусами, сдвинутыми к корме, как флажки. Длинные и острые паруса были у яхт. Яхты казались крылатыми. Выгнув паруса, они летели вдоль берега, одни дальше, другие ближе, иногда собираясь в стаи, подобно чайкам, и наш автобус никак не мог догнать их, хотя очень спешил.

Вдруг между морем и дорогой встало круглое здание, похожее на цирк. Только рекламные плакаты, которыми оно было расцвечено, изображали не акробатов, не клоунов, не дрессированных лошадей и собачек, а дельфинов. Гибкие и сильные морские животные — дельфины — выпрыгивали на этих плакатах из воды, пролетали, как ракеты, в воздухе друг за другом, играли в мяч и творили другие чудеса. Значит, дельфины были артистами в этом цирке. Дельфиний цирк!

— Стойте! — закричали мы. — Нельзя ли посмотреть?

— Нет, — взмолилась наша хрупкая переводчица, добрая и милая девушка Хисаэ-сан, как принято говорить в Японии, что по-русски означает уважаемая Хисаэ. — Это не предусмотрено.

— А почём билеты?

— Но поезд из Атами уходит в час тридцать. А нам ещё много ехать…

Однако за нас вступился водитель. Надо посмотреть на дельфинов, выступающих в цирке. Это интересно. А уж он поднажмёт в пути, постарается, чтобы мы не опоздали на поезд.

Так мы неожиданно попали в дельфиний цирк.

Вместо арены в нём оказался довольно большой и глубокий бассейн, в котором плавали, сонно, лениво, как-то нехотя, крупные дельфины. Они должны были с минуты на минуту начать выступление, и некоторые лежали на дне, отдыхая и едва шевеля хвостами. Только один носился по кругу, нервничал, выпрыгивал из воды — то на полкорпуса, то на весь корпус, красивый, дымчато-серый. Он замирал свечой в воздухе и рушился вниз, поднимая шумные брызги. Казалось, ему не терпится что-то сделать. Что?

С двух ярусов на дельфинов смотрели зрители, в основном дети из ближайших приморских курортных местечек. По бокам от меня заняли места два мальчика в чёрных жилетках на белых рубашечках. Мы познакомились, пока не началось представление. С чёлочкой на лбу — это Серхио, а с ёжиком, таким густым, что никакой расчёской, наверно, не расчешешь, — это Такуя. Я сказал черноголовым мальчикам — японцы все черноголовы, — что их имена немного похожи на русские. Серхио — это Серёжа.

— Серёжа, — легко повторил мальчик с чёлочкой.

А Такуя — это Толя, наверно, решил я.

— Торя, — повторил мальчик с ёжиком.

Японцы не выговаривают букву «л», у них нет такой буквы в языке. И чаще всего вместо «л» они произносят «р». Потому и мой второй маленький знакомый сказал «Торя» и улыбнулся.

А дымчато-серый дельфин всё повторяя свои прыжки. Он прыгал всё выше, и ему аплодировали с галерей. Вот он выскочил из воды так высоко, что показался даже хвост,