Первый свет - Линда Нагата
Сквозь грохот снегоката я слышу взрыв гранаты. Затем яростную перестрелку из стрелкового оружия. И голос Нолана:
— Таттл, доклад.
— Ебаные сукины дети, — доносится страдальческий шепот Таттла.
Это выводит Нолана из себя:
— Доклад немедленно! Ранен?
— Будто мул лягнул! Два противника готовы, сержант. Еще двое, возможно, где-то у ангара.
— Оставь их, — командую я. — Мы грузимся в самолет. Сейчас же.
Джейни задает вопрос:
— На вылете они могут всадить в нас ракету, лейтенант.
— К черту их. У нас их королева. Думаешь, они рискнут ее поджарить?
— Скоро узнаем.
Нолан разворачивает пикап, чтобы подобрать Харви и Таттла. Спустя несколько секунд он пролетает мимо снегоката. К тому времени, как мы достигаем самолета, Харви и Мун уже на земле, готовые стрелять во всё, что движется — кроме нас. Таттл уже внутри самолета, а Нолан ждет у подножия рампы, окруженный сиянием, льющимся из чрева лайнера. Я спрыгиваю из кузова снегоката, пока Джейни заходит на рампу.
«Ангел» кружит над нами. Бросаю последний взгляд через его камеры. Преследующий снегокат добрался до конца дороги. Больше никого не вижу. Таттл докладывал о двух возможных противниках, но я их пока не обнаружил.
— Зазываю «ангела» домой, — объявляю я по связи. Затем отдаю команду дрону на посадку.
Снегокат с грохотом вползает по рампе.
— Харви, Мун — внутрь, живо!
Они залетают рысцой. Подножки их экзоскелетов грохочут по металлу. Я иду следом, а за моей спиной в отсек влетает трехфутовое крыло-полумесяц нашего «ангела» — последнего бойца нашего LCS.
Снегокат кажется игрушечным в кавернозном пространстве пустого грузового отсека C-17. Складные сиденья тянутся вдоль стен, над ними — полки для снаряжения. Над полками ряды белых прямоугольных ламп сияют так ярко, что мой шлем автоматически отключает ночное видение.
— Перекличка, — произношу я; общий канал автоматически отфильтровывает большую часть шума двигателей.
Ответы следуют в установленном порядке:
Шепот: — Кендрик.
— Шелли, — говорю я.
— Васкес.
— Нолан.
— Харви.
— Мун.
— Таттл.
Мы все замираем, ожидая ответа от Флинн. Когда его не следует, меня охватывает страх.
— Рядовая Флинн! Ты там?
— Да, сэр. В кабине. Но мы пропустили Рэнсома... — её голос обрывается. — О боже. Простите, сэр.
— Таттл! — рявкаю я. — Поднимай рампу. Нолан, ты вперед. Обеспечить безопасность кабины. Если пилот или Перес начнут артачиться — дай знать. И вели пилоту увозить нас отсюда к чертовой матери.
— Понял, сэр. — Он уже собирается уходить, но медлит. Его рука ныряет в карман и извлекает навороченный планшет-телефон. — Чуть не забыл. Отобрал у Переса.
Он протягивает его мне, а затем несется через весь пустой отсек, грохоча подножками «мертвой сестры» по алюминиевому настилу. Исчезает на лестнице, ведущей в кабину.
Осматриваю телефон, убеждаюсь, что он выключен, и прячу в карман.
Теперь мы зависим от пилота — и от того, насколько оставшиеся наемники Тельмы Шеридан дорожат жизнью своей работодательницы. Самолет вибрирует, начиная движение; гул двигателей нарастает.
Таттл командует Муном, пока они крепят снегокат растяжками.
— Как закончите, готовьте носилки для Кендрика.
— Есть, сэр.
— Джейни, вы с Харви вытаскивайте пленную из снегоката. Связать руки и ноги, надежно.
— Будет сделано.
Я иду к Кендрику, он всё еще в кузове снегоката. Он снял шлем. Тот стоит на полу у его ног, но полковник вытащил гарнитуру и надел на ухо, так что он всё еще в канале. Он обмяк в кресле, потный, несмотря на холод. Глаза полуприкрыты, но он переводит взгляд на меня.
— Как вы, сэр?
— Паршиво. Почему ты не в кабине?
— Нолан на месте.
— Ты не знаешь, верным ли курсом мы идем.
— Проверю, как взлетим.
Шеридан связана на переднем сиденье, но она наполовину развернулась и наблюдает за мной; на ее лице наконец-то проступила тень беспокойства, задумчивое лицо запятнано кровью Рэнсома. Джейни открывает пассажирскую дверь и забирается внутрь. Она сняла рюкзак и экзоскелет, чтобы легче двигаться в тесноте. Шеридан резко поворачивает голову к Джейни, а вибрация самолета усиливается, пока мы разгоняемся по полосе.
Если Карл Ванда и собирается помешать нашему взлету, то делать это нужно сейчас.
Я смотрю, как Джейни перерезает пластиковые стяжки, удерживающие Шеридан у среднего сиденья. Я готов вмешаться, если потребуется, но Шеридан не дура. Ей некуда бежать, некому прийти на помощь. Пока что. Так что она подчиняется, спускаясь из снегоката, когда C-17 отрывается от земли.
— Взлетели, — докладывает Нолан по общему каналу.
Никто не ликует.
Джейни и Харви берут Шеридан под руки и отводят подальше от снегоката.
— Ваша очередь, сэр, — говорю я Кендрику. Используя силу манипуляторов, я вынимаю его с заднего сиденья. Он стонет от боли, но я ничем не могу помочь. Таттл и Мун помогают мне переложить его на подготовленные носилки.
— Мун, остаешься с ним. Сделай, что сможешь.
— Понял, сэр, — голос его звучит неуверенно.
Я беру Таттла с собой. Сначала останавливаемся у Шеридан. Джейни усадила ее в одно из откидных кресел. Руки свободно скованы за спиной. Лодыжки пристегнуты к опорам кресла.
— У меня плечи ноют, — заявляет она мне твердым голосом, который легко перекрывает шум двигателей. Я ничего не отвечаю. Харви сидит в трех креслах от нее, в полном снаряжении, не спуская глаз.
Машу Таттлу. Мы возвращаемся к снегокату за телом Рэнсона, укладываем его у борта грузового отсека. С помощью Джейни выгружаем остальное снаряжение.
Подключаюсь к каналу:
— Нолан, мы еще не довернули на север, верно? Всё еще над океаном?
— Так точно, сэр.
— Передай пилоту: я открываю заднюю рампу.
Нам лететь через полмира. Я хочу выжать максимум дистанции до первой дозаправки, а это значит — никакого лишнего груза.
Джейни помогает мне снять растяжки со снегоката, пока Таттл опускает рампу. Она забирается на водительское место, включает заднюю и выпрыгивает. Вместе мы смотрим, как машина катится назад. Она достигает края рампы, переваливается через него и исчезает. Я наблюдаю в режиме ночного видения, как она, вращаясь и кувыркаясь, начинает свой долгий полет в воды залива Аляска.
С того момента, как Кендрик подорвал заряды и начал штурм, мы двигались так быстро, что я лишь наполовину осознавал нарастающую боль: глубокую, беспощадную пульсацию от ударов, полученных в стычке с микродронами, и глухое жжение обратной связи от робоног. Черепная сеть модулирует восприятие, но она не может отключить всё... и боль накрывает меня гораздо сильнее, когда тело начинает остывать в эти затянувшиеся секунды, пока я смотрю вслед падающему снегокату.
Больно не только мне. Нам нужно провести общую оценку ранений отряда и раздать обезболивающее, если удастся уговорить Гайденс...
Черт.
Никакой Гайденс. Никакой Дельфи.
