Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

то вправо, то влево. Она взбежала по ступеням к парадной двери и замешкалась с ключами. Она дважды их роняла, прежде чем смогла открыть дверь. Наконец дверь открылась, и Битти в нос ударил острый запах застоявшегося дыма и плесени. Прошло три дня, а воздух был все еще влажный от вылившейся из пожарных шлангов воды. Она боялась короткого замыкания и не торопилась включить свет в фойе. Но страх темноты оказался сильнее, и она все-таки нажала на выключатель. Огни вспыхнули и снова погасли.

Вандалы.

Испорченные гарью стены холла претерпели еще одно разрушение. В них с огромной силой были вбиты гигантские гвозди, из-за которых потрескалась штукатурка. На каждом гвозде был прикреплен лист бумаги.

Бессмысленная жестокость.

Она просмотрела бумаги, и ей показалось, что она слышит эхо каждого злого удара молотка по стене. БАХ! — и на стене появилась сделанная начальником пожарной охраны схема ее спальни, точка, откуда начало распространяться пламя; БАХ! — и еще одна схема, которая показывала расположение коробки предохранителей в подвале; БАХ! — официальное подтверждение поджога.

Невозможно.

Пожар возник случайно из-за упавшей в мусорную корзину свечи. Ни ее, ни тети Недды не было рядом со свечой, когда та упала с бюро.

БАХ! — схема подвала, на которой отмечено место, где были спрятаны вывернутые и запасные предохранители. БАХ! — отчет судебной экспертизы, которая обнаружила среди пепла фонарик в стенном шкафу спальни, его форма и налипшие на него частицы краски соответствовали краске и отпечатку в пыли на коробке предохранителей.

БАХ, БАХ, БАХ! — ряд бумаг добежал до конца стены и повернул за угол.

Битти вскрикнула.

Нет, нет, нет!

Рэгз. Как жестоко. Ее маленький попугайчик был прибит к стене, по гвоздю в каждом крыле. На мгновение в бликах света почудилось, что мертвая птица затрепыхалась и полетела.

БАХ! — рядом с птичьим скелетом были прикреплены свидетельские показания Мэллори. Детектив обнаружила три распластанных на полу тела, отрезанных от спасения пылающим внизу пожаром. Проклятием звучали последние слова: Единственный выживший унаследует миллионы.

БАХ! — заявление о замораживании состояния Зимнеров до утверждения завещания судом.

В доме стояла гробовая тишина, лишь гремели воображаемые молотки. Битти закрыла уши руками.

И затаила дыхание — чтобы лучше слышать.

Она не слышала ни шагов, ни звуков голоса, но почувствовала, что в доме был еще кто-то, кроме нее. Она бесшумно прошла к порогу гостиной, глаза постепенно привыкали к слабым лучам закатного солнца, которые пробивались сквозь раздвинутые занавески и прозрачный купол на крыше дома. Теперь можно было разглядеть все детали основания почерневшей лестницы. Сложный деревянный каркас, поддерживаемый ввинчивающимися вверх металлическими прутами.

Посередине конструкции стояла Мэллори, в пыльных голубых джинсах, футболке и с оружием.

Битти закрыла глаза и снова открыла.

Нет, детектив по-прежнему стояла на платформе, в центре гигантского остова из дерева и стали. У ее ног лежал чемодан — точно она ожидала, что туда наверх будет подан автобус или поезд. И с таким терпением, точно ждала его здесь уже давно, день за днем. Левая рука была сломана, и на нее был наложен гипс. На волосах и одежде лежала темная пепельная пыль, которую Мэллори принесла с собой со второго этажа, так же как и металлический чемодан, тот самый, который тетя Недда хранила под кроватью.

Он всегда был заперт.

Детектив подняла чемодан над головой и со всего размаху бросила вниз. Чемодан раскрылся, и из него полетели тетради в кожаных переплетах с маленькими замками и ключами — десятилетия дневников.

— Мне нравятся денежные мотивы, — сказала Мэллори. — И теперь он у вас есть.

Битти была в шоке: и в этом состоянии она была даже спокойней, чем обычно. Она прошла в глубь комнаты. Людей тянет к местам преступлений. В Битти проглядывал юрист, которому хотелось взглянуть на эти дневники. Она остановилась у остова лестницы. Ей казалось, что в ее голосе не было слышно и тени страха. Она улыбнулась вымученной улыбкой и посмотрела вверх.

— Какое странное у вас чувство юмора.

— Это не про меня.

Все еще улыбаясь, Битти взмахнула руками:

— Но я не совершала преступления.

— Нет? — Мэллори наклонилась и подняла с пола два провода. — Давайте проверим. — Она соединила провода: штепсель вошел в розетку. Комната наполнилась светом: яркие прожекторы — дюжина или даже более того ярко-белых солнц на штативах светили изо всех углов. Битти, ослепленная ярким светом, закрыла глаза ладонями.

Наконец она смогла открыть глаза. Она посмотрела на стену, куда был направлен свет от всех прожекторов. Со стены были сняты все зеркала. Вместо них к ней гвоздями были прибиты сотни бумаг, по всей штукатурке от гвоздей бежали трещины. Последовала минута ошеломленного молчания, после чего Битти оглянулась назад. Мэллори стояла в том же положении, или, может быть, спустилась на платформу ниже — или ближе?

— Откуда у вас документы по трастовому фонду? — Битти попыталась выразить свои подозрения о краже. — Ни один судья не подпишет ордер на обыск юридической конторы…

— Отец вам не сказал? И почему меня это не удивляет? — Мэллори спустилась с узкой деревянной планки на более широкую платформу. На этот раз было слышно, как ее нога опустилась на доску. — Старик Шелдон не слишком вас жаловал, не так ли? Возможно, вы отпугнули его, пытаясь шантажировать его контору?

— Вы не можете…

— Вы угрожали ему одним очень старым преступлением. — Мэллори указала на стену. — Прямо под документами по трастовому фонду вы найдете ордер на коробку вашего отца с депозитами на ответственном хранении. Именно в ней я нашла соглашение о возмещении убытков по растраченному трастовому фонду. Оно доказывает, что фирма украла деньги детей Зимнер. Любимая улика моего напарника — доказательство того, что юристы ограбили сирот.

Битти стояла лицом к остову лестницы, прикрывая одной рукой глаза от яркого света.

— Клянусь вам, я никогда…

— Вы знали. Когда вы работали в фирме отца, у вас было достаточно времени на изучение документов по трастовому фонду. Я также нашла копию его завещания. Два года назад он вычеркнул вас, не оставив вам ни цента. Так я узнала, что вы находитесь вовсе не в бессрочном отпуске. Он вас уволил. Я видела финансовые документы фирмы, и на вас тоже. Он платил вам за молчание — ваше содержание. Именно так он называл эти деньги, десять процентов от вашей бывшей зарплаты. Вы действительно проиграли в деньгах, став шантажисткой. — Мэллори язвительно улыбалась. — Вы ведь просто не могли ему противостоять. Он не поддался на провокацию, и вы уступили. Тихонько удалились с жалкими крохами, как добрая послушная мышка.

Мэллори ступила на край платформы.

Битти