Черная дама - Андреас Грубер
— Зачем это нападение? — вмешалась Ивона. — Почему я?
Ломег лишь мельком скосил на нее глаза и промолчал. Его челюсти ходили ходуном, губы сжались в тонкую линию. Он явно из последних сил держал себя в руках. Взгляд то и дело метался от ножа к пистолету.
— Вас бесило, что Ивона поддерживала связь с отцом Михи, — сказал Хогарт. — Нужно было помешать ей встретиться с Михой. Или дальше лезть в это дело. Она могла раскрыть весь ваш план и уличить Миху. Так?
— Оставьте Миху в покое! — сорвался Ломег пронзительным голосом.
Он ткнул острием ножа в сторону Хогарта. Вторую руку сжал в кулак так, что костяшки побелели.
— Он вообще знает, что вы существуете? — спросил Хогарт.
— Я единственный, с кем он разговаривает. Его голос у меня в голове. Вот здесь, внутри. Даже сейчас.
Ломег зажмурился и свободной рукой ударил себя по виску.
— Он такой слабый. Я ему нужен. Без меня он до сих пор страдал бы от своей матери. Но я его освободил.
— Это вы все устроили, верно? — спросил Хогарт. — Похитили мать Михи, привезли ее на склад и заставили Миху убить ее топором.
— Он сам этого хотел! — выкрикнул Ломег им в лицо.
Глаза Зайица расширились: он понял, кто убил его жену. Но пока Ломег держал нож, у Хогарта не было времени заняться Зайицем.
— Миха сам этого хотел? — спросил он.
— Да! — огрызнулся Ломег. — Это его освободило! После этого он смог говорить. Всего несколько слогов, простые слова. Но мы были на верном пути. Он умолял меня сделать это снова. Мы должны были продолжать!
— Почему?
Ломег направил клинок на Ярослава Зайица. Голос его стал глухим, сдавленным.
— Этот ублюдок не мог убрать от меня свои руки… просто не мог!
Его глаза снова метнулись к Хогарту и Ивоне, по лицу потекли слезы.
— Когда Миха был еще мальчишкой, он брался за него раз в месяц. Часто так, что Миха потом днями только лежал. А его мать ничего не делала! Эта шлюха слышала, как он хнычет и молит о помощи. Она даже не пыталась вызвать врача. Даже не дергала ручку двери кабинета, когда это снова случалось. Наоборот — она не хотела ничего знать и трусливо сбегала из дома.
Миха видел из окна, как она уходила. Она всегда возвращалась только после того, как все заканчивалось. А если он пытался ей довериться, получал пощечину за дерзость. Ему тогда было всего пять!
Речь Ломега, сперва прерывистая, становилась все плавнее; слоги налетали друг на друга, нити слюны смешивались со слезами.
Он снова ткнул ножом в сторону Зайица.
— Ублюдок запретил Михе говорить об этом. Но мне Миха рассказал все! Я слышу его голос у себя в голове. Я знаю его мысли. Они здесь, внутри!
Он опять ударил себя по виску.
Хогарт заметил, что пистолет в руках Ивоны дрожит. Ее губы тряслись. Она уже давно не смотрела на Ломега — впилась взглядом в доктора Зайица, который безуспешно пытался избавиться от кляпа и что-то сказать.
Хогарт снова повернулся к Ломегу.
— Тогда вы уже знали Миху?
— Я встретил его позже. Каждый раз, когда я приходил в гости, доктор забирал в кабинет меня вместо Михи. Жалюзи всегда были опущены. Дверь всегда заперта. Сначала он заставлял меня играть в эту игру — голым, пока трогал меня везде.
Как только я проигрывал, он брал меня. Потом игра начиналась снова. Он — король. Ему ничего нельзя сделать. Но если однажды поставить ему мат, у него больше не будет власти над Михой и мной. Тогда Миха освободится от своей ноши и наконец сможет жить нормальной жизнью. И я тоже.
— Почему именно эта шахматная партия?
— Шахматы… — растерянно повторил Ломег.
При упоминании игры его глаза затрепетали, будто это слово что-то в нем запустило. Но через несколько секунд он снова взял себя в руки.
— Голем был нем, — прошептал он. — Его создали, но император хотел его уничтожить. Он должен был снова рассыпаться в глину. Но Голем победил императора. Так и мы победили короля. Ход за ходом. Фигура за фигурой…
— Почему вы похитили Веселы? — продолжал Хогарт. — Потому что он вычислил ходы и раскусил вашу схему?
— Он был идеальным белым слоном. Теперь, когда последняя фигура взята, игра окончена. Королю мат. Отец Михи наконец может умереть, и в моей голове наступит тишина.
Он опустил взгляд на нож.
— Королю еще не мат, — возразил Хогарт. — Игра не окончена. Мы освободили Веселы.
— Лжец! — прошипел Ломег. — Веселы пал. Я запустил пилу.
Хогарт медленно покачал головой.
— Веселы жив.
— Нет! Нет!
Ломег прижал кулак к виску.
Отступая на несколько шагов, Хогарт потянулся к мобильному телефону в кармане пальто. Разговор и так уже затянулся. Нужно было как-то отманить Ломега от Зайица, чтобы Ивона смогла освободить того от пут.
Хогарт набрал номер Йиржи.
— Алло, передай, пожалуйста, трубку Веселы! — коротко сказал он и сделал еще шаг назад, так что теперь между ним и Ломегом было несколько метров.
Он протянул телефон Ломегу.
— Веселы хочет с вами поговорить.
Ломег не двинулся с места. Он уставился на телефон Хогарта, потом снова перевел взгляд на Зайица.
— Это ловушка. Веселы мертв. Миха готовит все в подвале. Голова Веселы уже там, внизу, вместе с остальными!
Хогарт снова покачал головой.
— Партия еще не окончена. Белый слон по-прежнему в игре. Он хочет вам кое-что сказать.
Он все так же держал телефон перед Ломегом.
Веки Ломега снова затрепетали. По телу будто прошла судорога. Прихрамывая на деформированную ногу, он двинулся к вытянутой руке Хогарта. Хогарт шаг за шагом отманивал его от Зайица. Наконец передал телефон, не отводя оружия.
Пока Ломег говорил с Веселы, Ивона могла бы освободить пленника от кляпа, наручников и пут на ногах. Но она не сдвинулась ни на миллиметр. Дуло ее «Глока» больше не смотрело на Ломега. Оно было направлено на другого. На Зайица.
— Ивона! — прошипел Хогарт. — Путы! Быстро!
В ту же секунду Ломег швырнул телефон на пол. Корпус раскололся, экран погас. Ломег с криком развернулся и бросился на Зайица,
