Сущность - Арно Штробель
ГЛАВА 53.
24 июля 2009 года, 13:41.
В коридоре третьего этажа управления мы столкнулись с Вольфертом, который, вопреки моим опасениям, не стал сходу тараторить, а лишь с озабоченным видом сообщил, что ничего нового пока нет.
Менкхофф кивнул и пошёл дальше. Сделав уже пару шагов мимо Вольферта, он вдруг остановился, обернулся и протянул ему картонную коробку с фотографиями, которую держал в руке.
— Нам нужно выяснить, кто эти девочки на снимках.
Лицо Вольферта слегка просветлело. Он усердно закивал.
— Разумеется, господин старший комиссар. Немедленно приступаю. Полагаю, речь идёт о…
Он осёкся — Менкхофф уже скрылся в нашем кабинете.
Я последовал за ним. Когда я вошёл, он уже сидел на своём месте с телефонной трубкой у уха.
— Менкхофф, — бросил он коротко. — Можем подойти?.. Спасибо.
Он поднялся.
— Пойдём. К Бирманн.
Наша начальница встретила нас с тревожным выражением лица.
— Оцепление пока ничего не дало, но двое маленьких мальчиков якобы видели, как Луиза покинула детский сад с какой-то женщиной.
Тело Менкхоффа напряглось, словно отпустили натянутую пружину.
— С женщиной? Они могут её описать?
Она покачала головой из стороны в сторону.
— Малышам четыре и пять лет, так что с описанием — дело непростое. О росте и телосложении женщины они ничего вразумительного сказать не смогли, но волосы у неё были чёрные — в этом оба уверены.
Я взглянул на Менкхоффа и мог себе представить, что творилось у него в голове.
— В квартире Николь Клемент мы обнаружили коробку с дополнительными фотографиями маленьких девочек. Кроме того…
Он запнулся, откашлялся.
— Кроме того, остатки ещё одного снимка. Судя по всему, Николь сфотографировала Луизу, когда та была на прогулке с нашей домработницей. Часть фотографии, на которой была фрау Крист, обрезана.
— Но зачем ей фотография вашей дочери?
Менкхофф промолчал, и тогда заговорил я:
— Мы должны допускать, что она хочет защитить Луизу. Как и тех, других девочек.
— Что значит — защитить? От чего или от кого?
Я снова посмотрел на Менкхоффа, но тот опустил взгляд и явно не собирался что-либо пояснять.
— Возможно, Николь Клемент считает, что должна оградить Луизу от её отца. Во время нашего разговора она обронила нечто подобное, когда речь зашла о фотографиях других девочек. Ещё в детстве она, по-видимому, внушала своей тёте тревогу подобными вещами.
— Ох… А вам уже удалось что-нибудь выяснить об этих других девочках?
— Нет, — ответил на сей раз Менкхофф. — Пока нет. Я передал фотографии коллеге Вольферту. Надеюсь, он быстро что-нибудь раскопает.
— Хорошо, на этом пока всё, — сказала Уте Бирманн. — Ах да, что там с Лихнером?
— Его не оказалось дома. Но мы попробуем связаться с ним ещё раз, — объяснил я, и мы покинули кабинет.
— Иди пока вперёд, — сказал Менкхофф и свернул в кабинет, где сидел Вольферт.
Я воспользовался временем, чтобы раздобыть кофе и загрузить компьютер. А ещё попытался навести порядок в хаосе, творившемся у меня в голове.
Попытка осталась попыткой. Я просто не мог выстроить события последних двух дней в стройную логическую цепь, не принимая в расчёт те варианты, от которых мне становилось страшно.
Минут через десять вернулся Менкхофф.
— Я проинструктировал Вольферта насчёт девочек, — пояснил он, остановившись рядом с моим столом. — И попросил его позвонить отцу и узнать, не сможет ли тот оказать мне услугу.
— Статс-секретарь Вольферт?
— Да. Я только что с ним переговорил. Попросил задействовать свои связи, чтобы установить, где именно в Испании живёт тётя Николь.
Я вполне понимал, что Менкхофф готов привести в движение все рычаги, но то, что он обратится за помощью именно к отцу Вольферта, стало для меня неожиданностью.
— И… что он ответил?
— Когда услышал, что моя дочь похищена, пообещал сделать всё возможное.
Зазвонил телефон Менкхоффа. Молча он развернулся и прошёл к своему столу. Я наблюдал, как он снял трубку и назвал себя. Мгновение он слушал, потом лицо его изменилось, и торопливым движением он нажал кнопку громкой связи.
Голос я узнал мгновенно — несмотря на искажения динамика.
— …и, пожалуйста, не перебивай меня, — говорила Николь тем же монотонно-печальным тоном, какой мы уже слышали от неё накануне. — Если перебьёшь — мне придётся повесить трубку.
— Николь… — всё же попытался Менкхофф, но тут же умолк, потому что она невозмутимо продолжила:
— У тебя есть тайна с Луизой, верно? Большая… тайна.
Пауза — примерно две секунды.
— Настолько большая, что она мне не расскажет. Даже мне — не расскажет. В этом-то и ужас.
Ещё две секунды тишины.
— Она не может мне рассказать. Только одно способно освободить девочку от большой тайны.
Менкхофф застонал и рухнул на стул.
— Пожалуйста, Николь, с ней всё в порядке? — снова попытался он, но она опять не отреагировала, и я уже боялся, что она вот-вот выполнит свою угрозу и просто повесит трубку.
— Она твоя дочь. Зачем ты стал отцом, Бернд? Ты ведь знал, что ты… такой.
Пауза. По щекам Менкхоффа катились слёзы, и я почувствовал, как у меня самого выступила испарина на лбу.
— Не делай ей ничего. Дай мне поговорить с ней, только на минуту…
— Я знаю. Я ведь должна знать. Бернд. Я поняла, что ты — такой. Луиза теперь со мной.
На этот раз молчание длилось не меньше трёх секунд, но Менкхофф больше не произнёс ни слова. Он просто сидел — воплощение отчаяния.
— Та вещь тогда. Нехорошо было класть её в шкаф. Но ты хотел, чтобы я это сделала. Бернд. Бедный Бернд. Больше никакого страха. Никакой тайны. Я буду её защищать.
Щелчок.
ГЛАВА 54.
24 июля 2009 года, 14:11.
Я уставился на Менкхоффа и не мог ни шевельнуться, ни вымолвить хоть слово.
Та вещь тогда? И — нехорошо было класть её в шкаф?
Я хотел что-то сказать, но губы отказывались складывать слова. Сказанное Николь словно злой дух повисло надо мной и сковало меня. Лишь когда Менкхофф после целой вечности положил трубку, оборвав назойливый гудок, я произнёс:
— Бернд? Что она имела в виду — «та вещь тогда»? И что ты хотел, чтобы она сделала?
Он тяжело выдохнул и уставился на стол. Потом медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его взгляд не
