После смерти - Дин Кунц

лежат его мёртвые люди. Он не знает наверняка, прячутся ли там Нина и Джон и где именно их искать. Ему захочется отдалиться от места стрельбы, найти укрытие, откуда можно оценить обстановку. Он думает, что вместо семи корешей-прикрытия у него осталось всего трое — хотя на самом деле один. В любом случае он мыслит бандой: выбирает тактику, исходя из численного преимущества; в схватках один на один он не так хорош. Его выбьет из колеи и эта перемена обстоятельств, и то, что он не в состоянии понять, кто пришёл на помощь Нине и мальчишке. И не в последнюю очередь — сама обстановка ему чужая: его мир — город и пригороды, и единственное, что роднит этот сад с его привычной территорией, — разложение, уже случившееся и продолжающееся. Он привык входить в конфликт с дерзостью и бравадой, но здесь охота требует скрытности и терпения — перспектива, которая наверняка его нервирует. Поскольку он всегда считал себя выше других, ему будет спокойнее, если он буквально займёт высоту — точку, откуда можно смотреть сверху вниз и стрелять сверху вниз по общему двору, куда выходят фасады всех этих зданий, имея с высоты птичьего полёта обзор главных подходов, по которым кто-то может появиться, осторожно разыскивая его.

Когда ветер снова крепчает, Майкл смещается к югу — к тыльной стороне «Специальных продуктов».

* * *

Вдоль восточной стороны грязного общего двора, с севера на юг, стоят «Сидр и сок», «Специальные счета» и одноэтажное здание, служившее огромным гаражом для грузовиков и садовой техники. «Сидр и сок» обращено фасадом к зданию с вывеской «ОФИСЫ». Гараж стоит напротив «Специальных продуктов». Посередине «Специальные счета» — напротив «Целых фруктов», где четверо мертвецов распластались в своих просторных чёрных дождевиках; ветер раздувает плащи, как перепончатые крылья доисторических летающих рептилий, рухнувших сквозь время и небо. Чёткие белые лучи двух брошенных фонариков пересекаются греческим крестом с равными плечами — словно в иронической попытке увековечить покойников.

Из окна без стёкол в конце коридора на втором этаже «Специальных счетов» Алим наблюдает и общий двор, и широкие проходы по бокам «Целых фруктов». Проходы между другими зданиями вне его контроля. Однако если стрелок здесь, чтобы вытащить Нину и Джона, и если Нина с пацаном прячутся в «Целых фруктах», как будто бы указывает стодолларовая купюра, тогда он может попытаться вывести их через общий двор. Скорее всего, он не станет искать Алима и оставшихся людей банды: эти развалины не обыщешь бесшумно и в этой ослепляющей темноте, а любой свет сделает его лёгкой мишенью.

Алим не понимает, кто этот стрелок. Тип возникает из ниоткуда и палит, как Джон Уик в тех охренительных фильмах. Поскольку никому нельзя доверять до конца, Алим мог бы подумать, что кто-то из его корешей, ещё не дохлый — Спидо, Масуд или Орландо, — выносит весь ближний круг банды, чтобы расчистить себе путь наверх. Но голова у Спидо — кастрюля жидкой похлёбки, которая никогда не закипает как следует; он с такой же вероятностью вообразит себя вожаком стаи, как и решит сорваться в медшколу, чтобы стать кардиохирургом. Масуд любит котят: у него постоянно их три-четыре; когда они вырастают, годам к двум, он их убивает и берёт новых котят. Мужик, у которого мягкое сердце к котятам, — не мужик с политическими амбициями. Орландо Фиск покруче Спидо и Масуда, и ему нравится ломать людей, пока те не треснут. Однако в последние годы, пока его горяченькая училка и готовит ему как Джулия Чайлд, и как порнозвезда, Орландо живёт в отношениях, о каких он никогда не думал, что может рассчитывать такой уродливый коленолом, как он. Он одомашнился и не станет рисковать тем, что имеет, ради шанса получить то, чего он раньше, похоже, и не хотел. Алим ничего не понимает в сельском хозяйстве — хоть в яблоках, хоть в кукурузе, хоть в сое, — зато достаточно смыслит в денежном потоке, чтобы быть уверенным: хозяин мёртвого сада не потянет охранника, чтобы тот отгонял чужаков; да и вообще ни один охранник не станет хладнокровно в клочья разносить людей из какой-то версии винтовки ArmaLite, которой пользуется этот тип. Так кто же он, чёрт возьми?

Стоя у выбитого окна, ожидая, наблюдая, слушая дождь по крыше — будто тысяча часов одновременно отсчитывают время до чего-то страшного, — Алим сканирует ночь. Он высматривает стрелка, но снова и снова цепляется взглядом за четыре трупа и заставляет себя не терять бдительности, ждать движения. Он не боится. Он обеспокоен. Он готов признать: да, он обеспокоен. А кто бы не был обеспокоен на его месте? Даже бесстрашный киллер Джон Уик был бы обеспокоен. У Алима есть некоторые сомнения, лёгкая тревога — ровно та, какую почувствует мужчина с сильным инстинктом выживания. Он будет стоять тут, пока тип с полуавтоматической винтовкой не появится, — и тогда он откроет огонь или не откроет. По обстоятельствам может оказаться разумнее затаиться и ждать рассвета. Если Спидо, Масуд и Орландо скоро появятся — на звук выстрелов, — Алим сможет крикнуть им сверху и сказать, что они ищут всего одного человека, — он почти уверен, что так и есть. Когда кореша пойдут на охоту, Алим останется у окна и поднимет тревогу, если стрелок начнёт красться по двору. Алим — эквивалент армейского генерала, а генералы лучше всего работают с высоты, наблюдая поле боя внизу, чтобы видеть картину конфликта целиком.

* * *

«Специальные продукты» такие же большие, как «Целые фрукты», но здесь есть второй этаж. На первом этаже окон нет. Снаружи Майкл видел окна наверху. Сзади отсутствует большая подъёмная рулонная дверь, но на фронтонной стене спереди нет широкого проёма. Он уверен, что Алим не прячется здесь: тот бы убежал подальше от места, где на его глазах все его кореша отправились на тот свет. И всё же Майкл действует осторожно: AR-15 в правой руке, приклад зажат между рукой и боком. Фонарик в левой руке выпускает лезвийно-тонкий луч между пальцами, которыми он прикрывает свет; на мгновение этот луч раздвигает тьму и показывает, как буря вваливается внутрь и возится с бесцветным хламом — мелкими формами, которым не сразу подберёшь названия.

Справа — большая шахта, с одного края открытая. Ворота и кабина исчезли, но свисающие подъёмные тросы, роликовые башмаки-направляющие и куча противовесов, рассыпавшихся по полу, подтверждают: когда-то здесь был грузовой лифт. В правой стене вмонтированы стальные скобы аварийной лестницы, хотя должен быть