Мёртвый крик - Арно Штробель
— Ты почему здесь?
Келлер уперла руки в бока.
— Это я должна у тебя спросить. Или лучше так: где, чёрт возьми, тебя носило вчера, когда я вернулась?
— Погоди… — Макс с трудом собрался с мыслями. — Нойман позвонил на твой мобильный и заявил, что ты у него.
— Что? Как он мог… А, теперь ясно. Значит, шины — его рук дело.
— Какие ещё шины? Чёрт, я ни слова не понимаю.
Келлер скользнула взглядом по коридору и отступила в сторону.
— Заходи. Боюсь, Алекс провёл нас обоих.
Макс прошёл мимо неё прямо в гостиную. Большая подушка и два пледа на диване выдавали недавнего постояльца. Он обернулся к Келлер.
— Ну? И что теперь?
— Эй! — резко осадила она. — Ты как со мной разговариваешь? Я не виновата, что этот тип тебя облапошил.
Вымещать на ней отчаяние и злость было бессмысленно. Разумнее выслушать.
— Ты права. Извини.
— То-то же. Так вот: выхожу из магазина — а у машины два колеса спущены. И тут вспоминаю, что мобильный забыла в квартире. Восторгу моему, как ты понимаешь, не было предела. Конечно, я могла бы одолжить телефон и позвонить — только толку ноль: машины, на которой ты бы за мной приехал, тоже нет. Так что я отправилась пешком. Минут через двадцать наконец добралась — а тебя и след простыл. И связаться никак.
Тут я, естественно, и задумалась, что всё это значит. Я тебе помогаю, беру к себе, — а ты при первой же возможности делаешь ноги.
— Понимаю. Я ведь говорил: Нойман заявил, что ты у него. Поэтому я ушёл и отправился на встречу раньше времени — рассчитывал застать его врасплох. Вышло наоборот. Поначалу.
Она прищурилась.
— То есть?
— Он усыпил меня хлороформом и запер в одной из комнат.
— Вот ублюдок. И как ты выбрался?
— Сунул мне в карман ключ. А теперь он мёртв.
Глаза Келлер расширились.
— Что?!
— Лежал в коридоре. Застрелен.
Келлер опустилась в кресло.
— Вот это номер. Не то чтобы я по нему сильно горевала, и всё же…
— Главное другое: он закрепил под коляской моей сестры бомбу с часовым механизмом. Я должен найти её как можно скорее. Времени почти не осталось.
— Дерьмо.
— Не то слово. Подумай хорошенько. Есть хоть какие-то догадки, где он мог её держать? Она сказала, что сидит в грязном подвале.
— Нет. Когда он был в Кёльне, то жил в той самой полицейской казарме. Это ведь предполагалось всего на пару месяцев. Ни о какой другой квартире или доме я не слышала.
Макса это не удивило. Тупик. Без помощи у него не было ни малейшего шанса найти Кирстен.
— Можно воспользоваться твоим телефоном?
— Конечно.
Она вытащила смартфон из заднего кармана джинсов, разблокировала и протянула Максу. Тот набрал номер и напряжённо вслушивался в гудки.
— Бёмер, — отозвался напарник по обыкновению коротко.
— Хорст, это я.
— Чего тебе?
— Ещё один труп. На старой фабрике в Мюльхайме.
— Кто?
— Нойман.
Бёмер замешкался лишь на мгновение.
— Это ты его?
Спросил так, будто интересовался временем.
— Нет, чёрт возьми! Его застрелили — но не я.
— Подожди.
Макс услышал, как Бёмер передаёт коллегам сведения о Ноймане и месте, где его нашли. Потом снова взял трубку.
— Так. И что ты там делал?
Макс рассказал о запланированной встрече и о том, что произошло на территории фабрики. Патрицию Келлер не упомянул.
— И кто, кроме тебя, мог знать о встрече?
— Никто.
Что было неправдой.
— Хорст, он сказал, что прикрепил под коляской Кирстен бомбу с часовым механизмом и собирался её обезвредить, как только в полдень даст мне новые указания. Теперь не даст. А значит, если я не найду Кирстен…
— Да, ясно.
— Так поможешь?
— Поиски идут полным ходом. Больше я ничего сделать не могу.
— Чёрт побери, Хорст! — Макс взорвался, и ему было плевать, что Келлер всё слышит. — Я не убивал ни твою Верену, ни кого бы то ни было ещё. Но клянусь: если Кирстен погибнет из-за того, что ты, чёртов мерзавец, веришь склейке из обрывков, состряпанной этим психопатом, больше, чем родному напарнику, — тогда тебе самому придётся бежать без оглядки. Потому что, добравшись до тебя, я, может, и перед убийством не остановлюсь.
— Возможно, запись подделана.
— Что? Я тебе об этом всё время и твержу.
— Я подключил нашего специалиста. Он обнаружил тонкие различия в фоновых шумах — в разных частях записи.
— Ну вот. Вот тебе и доказательство. Может, теперь поверишь, напарник?
— Это ещё ничего не доказывает, но…
— Стоп, погоди! — тихо перебил Макс, и Бёмер действительно умолк. — Ты говоришь, что явных признаков подделки и моей правоты тебе всё ещё мало, чтобы поверить, что я, твой напарник, не убийца? Так, что ли?
Рядом Келлер шумно втянула воздух.
— Не так, — возразил Бёмер. — И если бы ты не перебил, я бы всё объяснил. Просто остаётся достаточно других улик, указывающих на тебя. Ты это знаешь. И пока ты не сдашься и не явишься на допрос, версию о твоей виновности приходится рассматривать всерьёз. Мне правда нужно тебе это объяснять? Ты всё-таки следователь.
— Моя сестра сидит на тикающей бомбе. У меня нет времени на это дерьмо, Хорст. Меня не интересует, что думают другие или что приходится рассматривать. Меня интересует, что думаешь ты. Это я и хочу сейчас услышать.
— Это не имеет значения. Важны факты. А они указывают на тебя.
Макс понял: однозначного ответа от Бёмера он сейчас не добьётся.
— Кстати… кто помог тебе с машиной — скрыться от коллег?
Макс не мог поверить, что патрульные не запомнили номер машины Келлер. Но, похоже, так и было.
— Тот, кто не считает, что я застрелил коллегу.
— Бывай, — коротко бросил Бёмер и положил трубку.
Макс отодвинул в сторону и разочарование, и удивление от резкого финала. Сейчас он не мог позволить себе раздумывать о напарнике.
Кто, кроме тебя, мог знать о встрече…
Он посмотрел на Патрицию, успевшую устроиться на подлокотнике кресла. Она пожала плечами.
— И?
Макс пропустил вопрос мимо ушей.
— А ты что делала вчера вечером, когда обнаружила, что
