Ангельская мельница - Андреас Грубер
Гарек повернулся к молодому полицейскому. Тот коротко кивнул.
— Если я не ошибаюсь, до вечера у нас будет признание.
Айхингер медленно пошел к брату Хогарта.
Глаза Курта расширились. В зрачках вспыхнула злость. Хогарт догадывался, что брату сейчас больше всего хочется вцепиться ему в горло. Но какой смысл отрицать многочисленные звонки, которыми Курт пытался связаться с Островски? Уголовка самое позднее через два часа стояла бы у его практики, чтобы забрать его в участок.
— Увидимся сегодня вечером в шесть часов в отделе: Ландштрассе, 148а, третий этаж, кабинет 318, — заявил Айхингер. — Сейчас полицейский только запишет ваши личные данные.
— Но я… — начал Курт.
— Почему бы вам не допросить его прямо здесь и сейчас? — перебил брата Хогарт.
— Хог, с утреннего выпуска газет нас завалили сотнями телефонных наводок, и мы должны одну за другой их перелопатить. — Гарек потер глаза. — Как ты думаешь, чем мы тут занимаемся?
— Мы уже здесь. Короткий разговор — и через пятнадцать минут все закончится.
Айхингер и Гарек переглянулись.
— Давайте покончим с этим, — вздохнул Гарек.
— А ты останешься за оцеплением.
Айхингер указал на улицу.
— Понял. Подожду в машине.
Хогарт пошел по гравийной дорожке обратно к садовой калитке, пока полицейские обступали его брата. В сущности, ему было все равно, что Курт им расскажет, лишь бы занял их на четверть часа и ни словом не обмолвился о видеокассете.
Добравшись до своей «Шкоды», он нажал на брелок, заставив машину один раз пикнуть. Потом открыл водительскую дверь и тут же с шумом захлопнул ее снова.
Пригнувшись, Хогарт побежал вдоль живой изгороди у садового забора к задней стороне участка и набрал на мобильном номер Хельмута Раста, управляющего директора «Medeen & Lloyd».
Сотрудники этого страхового гиганта не оформляли обычные полисы на домашнее имущество. Они страховали ценности на миллионы: скаковых лошадей, бриллианты, ретроавтомобили, барочные полотна, товарные поезда, авиалинии и целые флотилии нефтяных танкеров.
Вдобавок компания предлагала сервисные услуги, список которых был длиннее венского справочника предприятий.
Как и следовало ожидать, номер Раста был занят. Секретарша соединила Хогарта с начальником выездной службы, с которым он познакомился еще в прошлом году, когда летал для страховой компании в Прагу из-за одного запутанного дела.
— Господин Хогарт, — поприветствовал его Кольшмид тоном чуть более дружелюбным, чем требовалось. — Мы ждем вас уже целый час.
Кольшмид, похоже, ничуть не изменился. Хогарт словно видел его перед собой: метр шестьдесят ростом, щегольской костюм, волосы обильно смазаны помадой, а на лице — циничная улыбка ростовщика, у которого только что сорвалась сделка всей жизни.
— У меня возникло кое-что, о чем я не могу говорить по телефону, — выдохнул Хогарт.
— Материальный ущерб в венской территориальной больничной кассе оценивается как минимум в семь миллионов евро. И это без учета потери данных, масштаб которой пока невозможно определить, — сказал Кольшмид.
Оправдания Хогарта его, похоже, совершенно не интересовали.
— В одном из пунктов страхового полиса прописано, что в случае пожара мы обязаны выплатить страховую сумму в течение семи дней, если только не сможем представить доказательства поджога.
Тем временем Хогарт добрался до конца участка. Здесь цивилизация заканчивалась. Узкая Вальдорфгассе серпантинами уходила через лес к вершине Каленберга.
За живой изгородью и садовым забором Хогарт видел увитую плющом заднюю сторону виллы Островски. Ночью из-за плохого уличного освещения это место тонуло в полной темноте — идеальный путь, чтобы незаметно проникнуть в дом.
Где-нибудь он тоже найдет, как перебраться через забор. Хогарт крался вдоль изгороди напрямик, через заросли.
— Время поджимает. Если вы не возьметесь за дело, нам придется нанять другого страхового детектива.
Голос Кольшмида звучал уже совсем не расслабленно. Нервов у этого типа не было вовсе.
— В этом нет необходимости, — прошептал Хогарт, переступая через корни между кустами. — Я уже начал расследование.
— А условия?
— Обычная стандартная модель для внешних консультантов, — сказал Хогарт. — Фиксированная ставка восемьсот евро в день плюс суточные и, при необходимости, надбавка за выходные. Аванс — тысяча евро. Номер моего счета у вас есть. Расходы на аренду машины и проживание, если понадобится, берет на себя страховая компания.
Кольшмид помолчал.
— Обсуждать такие вещи по телефону довольно нетрадиционно. Но от вас, конечно, другого ждать не приходится.
Комплиментом это не звучало.
Хогарт добрался до садовой калитки, соединявшей лес с участком Островски. Частный вход. Как он и предполагал, кто-то взломал дверцу силой. На металлической ручке и замке лежала белая пыль, которой уголовка пользовалась для поиска отпечатков пальцев.
Хогарт толкнул калитку ногой.
— В случае успеха мой гонорар составит две промилле от страховой суммы.
— Почему вы шепчете?
— Две промилле от страховой суммы, — повторил Хогарт.
Кольшмид вздохнул.
— Мне известно.
— Если вас это устраивает, пришлите мне договор по факсу, и я верну подписанный экземпляр.
Хогарт крался по лужайке к дому.
— Но вычеркните пункт о запрете работы на конкурентов.
Хогарт никогда не принимал договоры с такой оговоркой. Иначе он не смог бы работать сразу на несколько страховых компаний, а как фрилансер предпочитал сам выбирать заказы. То, что не имело шансов на успех, его не интересовало.
— Если бы вы уже несколько раз не работали на нас с выгодой, я бы немедленно прекратил этот разговор, — сказал Кольшмид. — Но я согласен. Если это был поджог, доказательства нужны нам самое позднее к вечеру четверга.
— Не проблема.
— Не проблема? — эхом переспросил Кольшмид. — Позволю себе напомнить: вам есть что терять. Репутацию в отрасли, если вы…
— Не проблема.
Этому конторскому жеребцу не стоило объяснять ему, как выполнять работу.
Хогарт стоял у стены дома рядом с верандой. В цветочных клумбах вокруг дома виднелись довольно грубые следы обуви. В землю были воткнуты таблички, которыми полицейские пронумеровали улики. За кустом он заметил разбитое оконное стекло.
— Положитесь на меня.
Хогарт осмотрел террасу. На стекле и дверной ручке террасной двери тоже была белая пудра. Дверь была открыта.
Он уже собирался снять ботинки, чтобы войти в дом в носках, но заметил на приставном столике возле веранды пару латексных перчаток и синие бахилы.
— Я с вами свяжусь, — прошептал он.
— Еще одно, — сказал Кольшмид, прежде чем Хогарт успел закончить разговор.
Хогарт застыл. Из дома на террасу донеслись голоса. Он прижался к стене.
