Сорок шестая зарубка - Елена Владимировна Долгова
Среди арестованных воровок и болтуний попадались и привлекательные. Надеясь получить поблажку, многие сами улыбались мне и готовы были руки целовать. Порой я пользовался случаем и запирался на полчаса в кабинете, но ничего им не обещал и наказание не смягчал, хотя бы потому, что не мог.
Ни одна из этих трусливых дурочек и в подмётки не годилась Крамии, но моя экс-любовница уже затерялась на просторах Империи или, быть может, канула в вечность.
* * *
Вся эта забавная, но скучноватая жизнь тянулась какое-то время, пока в события не вмешался клан Ио-Хата, чьего отпрыска я убил на дуэли ещё курсантом академии. Эти люди, как и положено аристократам, ничего не забыли, не простили и, когда я расслабился, ударили в слабое место — по моему месту в клане И-Анира.
Однажды, вернувшись из «Консеквенсы», я обнаружил дом пустым. Все мои проклятые слуги исчезли — кто-то, наверное, просто сбежал, кто-то валялся на дне канала с перерезанным горлом.
Гай тоже исчез, и вот это оказалось настоящим ударом. В случае гибели мальчишки я терял права на имущество покойной жены, а это были две трети моего состояния.
Забавно, но особняк Ио-Хата не тронули — они отработали чисто и не сломали ни одной вещи. В кабинете, над полированной крышкой моего стола, мерцала оставленная кем-то голограмма.
«Дорогой кузен Элиран Эс-Кан. Ваши обстоятельства нас удивляют. Ребёнок, чьё происхождение сомнительно, не может оставаться в вашем доме. Мы избавляем вас от такой досадной обузы».
Кузен… как же, как же. Я не был им кузеном, но таковы уж правила вежливости нашей чёровой элиты — людей своего круга принято называть кузенами. Кто выдал «кузенам» мою тайну, я легко догадался — это была предсмертная выходка Ламии, вероятно, отсроченное письмо или нечто в том же духе.
Весь следующий день я провёл дома и в Консеквенсе не появлялся. Бесился так, что разбил любимую вазу Ламии и растоптал осколки, а потом швырнул в утилизатор роскошные (и очень дорогие) платья моей женушки. Вечером, уже валяясь на неразобранной постели, я снова слушал, как кричат за окном ночные птицы, и никак не мог остыть. Рассеянный, одетый по-домашнему, без мундира и брони, я не держал под рукой ни клинка, ни бластера, поскольку Ио-Хата не собирались меня убивать — они лишь хотели меня разорить.
Такая беспечность, помноженная на отвратительное настроение, и привела к новым бедам.
Я, видимо, задремал и видел сон — стая хищников окружила меня и, сжимая кольцо, уже начинала рвать на части. Кошмар закончился таким же кошмарным пробуждением — меня ударили по голове и попытались натянуть на неё мешок. Это было грубо и не по правилам кланов. Я, конечно, сопротивлялся, уже сообразив, что явились за мной вовсе не Ио-Хата. К сожалению, у врагов оказался станнер, и его леденящий импульс вскоре вышиб из меня сознание.
* * *
Очнулся я во тьме и, вытянув руки, нащупал нечто вроде прутьев клетки. Потом луч фонаря ударил так, что задёргались зрачки.
— Эй, не светите в лицо, — успел буркнуть я, и через миг под потолком затеплились лампы.
Я действительно сидел в клетке. Вокруг были бетонные стены — серые с ржавыми потёками, как в бункерах и катакомбах времён первых сирмийских гражданских войн. Трое людей в чёрных куртках, двое мужчин и одна женщина, разглядывали меня с холодным, почти брезгливым интересом.
Женщину (такой сюрприз) я узнал сразу же.
— Рад видеть тебя, Крами. А ты всё ещё красотка хоть куда! — произнёс я, вытирая разбитый нос и изображая улыбку.
Моя экс-любовница уставилась на меня с ужасом и отвращением. Её спутники — высокий и плотный средних лет бородач и молодой парень с татуировкой на лбу — разом скривились: у этих ребят явно чесались кулаки.
— Радуйся, только недолго, — заявила моя мятежница. — Ты или будешь сотрудничать, или умрёшь, — тут же добавила она.
— Ну, ладно, все когда-нибудь умирают, только слишком уж ты сердита, — парировал я.
— Слишком? Ты отправил меня на казнь!
— Вообще-то на казнь тебя отправил старый пень Ро-Стеннер. Я просто не смог ему помешать.
— Ты меня насиловал!
— Да разве? Я же чувствовал — тебе нравилось.
При этих словах старший из мятежников злобно ощерился, а Крами густо покраснела.
— Ты меня обрюхатил! — взвизгнула она.
— Ну да, я же мужчина.
— Ты отнял моего ребёнка и приказал убить его!
— Ну, вот это уже враньё. Наш сын жив, он мой законный наследник.
— Что⁈ — в этот миг Крамия повисла, зато включился её бородатый приятель.
— Сестра, не слушай! Он тут ломает комедию.
От новости о Гае Крамия, похоже, задохнулась. Мне бы тут замолчать, но я не смог — меня понесло:
— Понимаешь, Крами, я тот, кто я есть, и другим быть не могу. Ты мне приглянулась, и я тебя взял. Моя жена была бесплодна, и я сделал тебе ребёнка. Может, я был жестковат, ну и что? Не я, так кто-то ещё, так пусть лучше я, потому что мне хотелось. Ну и чего ты ноешь?
Бородач смотрел так, словно хотел испепелить меня взглядом. Татуированный парнишка откровенно ухмылялся.
— Ну и придурок, — заговорила Крамия. — Твоя жизнь висит на волоске, и ты больше ничего не можешь сказать?
— Ну, я могу извиниться, но разве это что-нибудь изменит? Что касается Империи, я служил ей как положено, и она давала мне определённые возможности, а я не дурак отказываться.
— Чёртов психопат! — Крамия, определённо, впадала в истерику.
— Сестра, давай грохнем эту мерзотину, он же бесполезен, — пророкотал бородатый, и ствол бластера упёрся мне в грудь.
Вот уж тут бы мне точно заткнуться, но я, раздражённый похищением Гая, опять не сдержался.
— Раз ты так, милая, обижена, можешь в отместку изнасиловать меня. Я совсем не против… — добавил я из озорства.
…Они всё-таки меня не убили — очевидно, имели другие планы, а не избили сразу только потому, что клетка была заперта. Старший смерил меня взглядом, пробормотал «ну-ну, посмотрим», спрятал свой бластер, и вся троица, стуча ботинками, гордо удалилась.
— Э й вы там! Если не убиваете, так хотя бы кормите, — закричал я вслед.
Вскоре мне
