Безупречная репутация - Джо Джейкмен
– Хочешь сказать, что у производителей краски есть цвет под названием «неверность»… – Кэти покачала головой.
– Нет, – сказал Чарльз. – Насколько я помню, он называется «вихрь». Дело в том, что этой самой краской мы покрасили кухню.
Кэти вздрогнула, хотя что тут неожиданного?
– Так это Пиппа? Она знает о нас. Боже. Неужели это нам не снится?
Она обхватила себя руками и наклонилась вперед, словно обессилев.
– Я был готов поклясться, что она ни о чем не догадывается. Мы были очень осторожны. Из Уэльса она звонила чаще обычного. Может, что-то для себя прикинула? Когда очнется, придется убеждать ее, что она все нафантазировала.
Чарльз потер челюсть.
– Если сохраню с Пиппой дружеские отношения, удастся уговорить ее продать дом. Если нет, она наймет адвоката, который обставит все так, что она и дети останутся там, а платить за эту радость буду я. Пока она в коме, у нас есть время что-то придумать.
Вполне логично, что за этим стоит Пиппа. И кто может ее винить? Но как она узнала? Рассказал Отис Блейк? Джерри? Ведь когда их видели вместе, они всегда встречались по делу.
– Погоди, – сказала Кэти. – Это не она.
– Почему?
– Краска на твоей машине – это, может, и она, но письма не ее рук дело, сегодня утром я получила еще одно. Так что, если только она не пишет из комы…
– Вот как.
Чарльз дернулся на сиденье так резко, что машина покачнулась.
– Значит, не она. Это хорошо.
– Ты считаешь? А я бы хотела знать, кто за всем этим стоит. Если не Пиппа, то кто? Не Джерри, он мертв. Отис? Кто еще может знать о нас?
– Джемма, – сказал Чарльз.
Он постучал пальцами по приборной панели.
– Могла подумать, что у тебя роман с Джерри, а мне об этом известно. Некоторое время ходили слухи, что у Джерри есть кто-то на стороне.
– Не говори глупостей. Я и Джерри?
– Погоди. Джерри вряд ли говорил ей о таблетках. Что-то здесь не то. Он что-то от нее скрывал. Она знает, что это как-то связано со мной. Может, думала, я его покрываю. О вас ходят слухи, а потом вы с Джерри из-за чего-то ссоритесь. Интрижка лопнула?
Кэти покачала головой.
– Это как-то притянуто за уши.
– У тебя есть версия получше?
Она вздохнула.
– К сожалению, нет. Если Джемма и правда думала, что между мной и Джерри что-то есть… Тогда понятно, почему в день его смерти она собиралась что-то с ним выяснить. Я слышала, как она сказала по телефону, что на этот раз не отступит. Я думала, что самый вероятный подозреваемый – это Джемма, но после ее ухода Джерри написал письмо Мэнди.
– А он ли это был? – спросил Чарльз. – Может, письмо отправила сама Джемма, пока была в его кабинете? А потом устроила переполох со своей собакой, чтобы у нее было алиби. Все видели ее именно тогда, так? А не через пять минут после того, как Джерри якобы слал электронные письма.
Телефон Чарльза снова зазвонил, он достал его из кармана пиджака.
– Извини. Надо ответить.
Он вышел из машины и сильно хлопнул дверцей. Кэти вздрогнула. Она смотрела, как он идет к морю, прижав телефон к уху. Она следила за его губами, но понять, что он говорит, не могла. Он посмотрел на часы и покачал головой.
Неужели все это – скорбящая вдова Джерри? Электронные письма? Заляпанная краской машина? Убийство? Кэти не могла себе этого представить. Но Чарльз прав: другой версии у них нет. К тому же Чарльз сильно поссорился с Джеммой несколько месяцев назад. И если это правда… Если Джерри убила жена, заподозрив, что у него роман с Кэти, тогда в смерти Джерри виновата она, Кэти. Она тайком встречалась с Чарльзом, у всех за спиной, кто-то мог это неправильно истолковать. И если Джемма, придя в ярость, убила Джерри, как она поступит с его – по ее мнению – любовницей?
Глава 26
Через три дня после несчастного случая с Пиппой
«Алло?»
Голос звучал ясно, но Пиппа знала, что говорит негромко. Все мышцы лица разболтались. Наверное, этот голос звучит у нее в голове. Болтает, болтает и болтает. Никогда не затыкается. Хочет ей что-то сказать, но она не желает слушать.
«Уходи. Замолкни!»
Она лежит в постели, но это не ее матрас, запоминающий форму тела, не ее подушки. Она никогда не спит на спине, потому что в такой позе похрапывает, а это недопустимо. Она хотела повернуться на бок, но тело не слушалось. В пояснице что-то запульсировало, острая боль побежала к ногам.
– Больно, – пробормотала она. На сей раз слово выбралось из головы и прорвалось сквозь сухие губы. Она кивнула, кажется. Да, боль. Но от кивка боль только усилилась. Опоясала шею, пространство вокруг шеи. Опустилась в горло, захватила нёбо. Поразила уши. Плечи. Нет, от этих попыток только хуже. Но повернись она на бок, смогла бы заснуть.
– Привет, Пиппа. Слышишь меня?
Мужской голос, где-то совсем близко. Прямо рядом с ухом. Это муж, Чарльз? Но он высокий. И это не его голос, у Чарльза не голос, а шоколадный трюфель, а этот будто плохо настроенный приемник, шипит и с помехами. Пиппа хотела зажать уши, но поднять руки не удалось – оказались слишком тяжелыми. «Дай поспать», – сказал голос в голове. Спать в чужой постели – это так неловко. Ее застукали, как Златовласку.
– Пиппа?
На сей раз – женский голос. Медведица. И медведь. Это друзья Чарльза? А где он сам? Чарльз знал бы, что нужно делать.
– Чарльз, – прошептала она.
Или попыталась.
Звук застрял где-то в горле, но очень хотелось как-то его оживить. Господи. Что с ней сегодня творится?
– По всем признакам – идет на поправку. Сама дышит.
«Кто-нибудь, настройте это радио – или выключите, черт вас дери».
Кажется, она в жизни этих слов не произносила. Даже захотелось похихикать. Изо рта вырвался едва слышный звук, будто икота.
– Она хочет что-то сказать, – предположила женщина. Материнским голосом. Не «давай поглажу по головке», не «давай сыграем в прятки», а на полном серьезе: «Терпеть твои глупости не буду, Филиппа. Иди к себе в комнату, Филиппа. Подожди, когда вернется домой отец».
– Позвонить ее мужу? – спросил мужчина.
Зачем Чарльз оставил ее с этими чужими людьми? И где дети?
Медведица сказала:
– Мы уже звонили. Сказали, что попробуем вывести ее из комы, но он ответил, что ему сейчас некогда.
Бедный Чарльз. Всегда занят. Если не операция, значит, школа. Жутко перегружен. Не дай бог, что-нибудь с ним случится. И Джерри от него слишком много хочет.
Джерри.
Ее всякий раз бросает в жар, стоит вспомнить, какой номер она
