Изнанка реальности - Павел Ковезин
– Тварь! – Филин пнул ногой песок и злобно посмотрел на птицу.
В конец обезумев, Филин разбежался и попытался забраться на скалы
– Стой, придурок!
Но он не слышал меня, продолжая цепляться руками за выступы и мелкие ветки, словно опытный скалолаз. Он не взобрался и на несколько метров, как очередной сук под его тяжестью сломался, и Филин, вопя и закрывая лицо руками, съехал к подножью скал. Его кожа была разодрана и кровоточила. Он наконец принял поражение.
Мы подняли головы, и я не поверил своим глазам. К утке подлетел ворон и вцепился в неё когтями. На меня посыпалась горсть перьев, ворон бил бедную птицу клювом и лапами спихивал с места. Та была бессильна перед хищником. Она спикировала вниз и предприняла жалкую попытку убежать, но ворон не дал ей этого сделать. Филин тут же подбежал к утке, игнорируя свои раны, и со всей силы ударил ногой ей в голову.
Второй раз я не пережил бы зрелище, как Филин голыми руками разделывает животное, и сконцентрировался на вороне. Он, поняв, что его помощь больше не требуется, сел на край сундука и издал громкий крик.
Меня словно ударило молнией, когда я понял, что вороном был не Кощей. Он помог найти его хижину, когда мы заблудились в лесу, привлёк внимание, когда в доме горел анчутка, привёл меня к Филину, когда тот превратился в зверя. Всё это время я думал, что Кощей в облике чёрной птицы помогает нам, чтобы быстрее разрушить мир. Но это была совершенно другая птица, и мне оставалось только догадываться о причинах её поступков. Я кивнул ей в знак благодарности, и по моему лицу расплылась счастливая улыбка.
Но она тут же слетела с губ, когда я повернулся на крик Филина. В его ногах лежал изуродованный труп утки, а в ладони он зажимал большое белое яйцо. Словно ребёнок, выигравший на утреннике игрушку, он радостно кричал и топал ногами, размахивая добычей.
– Илюх! Я сделал это!
После этой фразы он подошёл к сундуку, спугнув ворона, и разбил яйцо о дно. Встав на колени, он медленно достал оттуда иглу.
По его совершенно безумному взгляду, истеричной ухмылке и дрожащим рукам я понял, что он вот-вот её сломает.
– Стой! – крикнул я. – Подожди!
Превозмогая жуткую боль, я поднялся на ноги и подошёл к нему.
– Ты… уверен? Может…
Он ничего не ответил, лишь зашёлся дьявольским смехом и сжал иглу пальцами с двух концов.
– Серёг, – я положил руку ему на плечо, – уверен, что это не ловушка?
Он оттолкнул меня и оскалился. Передо мной был человек, слетевший с катушек. И теперь, когда в его руках власть, он не остановится ни перед чем.
– Ты прямо сейчас можешь уничтожить Землю!
– Если вместе с ней сдохнет и Кощей, я – за.
– Остановись, давай подумаем. Что, если эта чёртова игла ничего не решает?
Я бросился к нему, вцепился в воротник и попытался вырвать иглу. Но Филин был сильнее: двумя мощными толчками он повалил меня на землю. Сил сопротивляться не осталось. Я принял поражение.
– За смерть Маши, – серьёзно сказал он, посмотрев мне в глаза, – за всё, что он сделал с нами.
Филин стоял на коленях, смотрел мне в глаза и пытался донести свою покалеченную философию. Игла в его руках дрожала, на глаза наворачивались слёзы.
– Прости, Илюх, – сказал он, – но если Лесков прав и мир разрушится… то встретимся в аду.
Громко закричав, он сломал иглу надвое.
Я мог бы сколько угодно распинаться про то, что услышал звон, раздавшийся в ушах, что увидел, как на горизонте поднимаются волны, или что небо трещит по швам, но всё это будет игрой моего больного сознания. Потому что ровным счётом не произошло ничего.
Филин держал в каждой руке по половине иглы и, судя по испуганному взгляду, не понимал, совершил великую месть или нет.
– В-всё? Всё з-закончилось? – заикаясь, спросил он. – Кощей мёртв?
– Варианта два, – ответил я, отдышавшись, – либо Кощей действительно мёртв, а Лесков ошибался, либо игла…
– Ненастоящая, – раздался зловещий грубый голос позади меня.
Я обернулся на источник звука и лицом к лицу столкнулся с воплощением ужаса.
Кощей не выглядел как дряхлый старик из хижины, цеплявшийся за трость. Теперь он словно сошёл со страниц древних мифов. На двухметровом скелете, обтянутом серой кожей, висели видавшие виды доспехи. Череп украшала корона с торчавшими белыми кольями. В отличие от нашей последней встречи, теперь он опирался не на трость, а на величественный, блестящий на солнце меч.
– Вы… добрались, – сказал он низким голосом. Именно таким голосом в фильмах ужасов разговаривает Смерть или сам Дьявол.
Не успел я ничего ответить, как мимо пронёсся Филин. Сжимая кулаки от злости, он набросился на божество голыми руками.
– Убью! – прорычал он, уже отводя руку для замаха.
В лоб ему уперлась костлявая ладонь Кощея, сдерживая, словно капризного ребёнка. Рот Бессмертного открылся, изрекая не то молитву, не то проклятье.
На моих глазах Филин обмяк, а его тело начало обрастать шерстью. Он снова превращался в животное. Не в волколака с горой мышц, а в обычного серого волка. Заскулив, он лёг у ног Кощея, словно послушный пёсик.
– Оставайся же таким навеки, – изрекло воплощение Дьявола. – Ты больше не человек.
Я стоял, словно прибитый к земле, наблюдая за этой картиной. Кощей закинул меч на плечо и прошёл мимо, обернувшись на меня. На месте его глазниц были две большие чёрные дыры.
Силой захлопнув сундук, он сел на крышку и резкими движениями начал затачивать меч.
– Зачем вам это было надо? – спросил он, словно добрый полицейский, поймавшей мальчишку на мелком воровстве.
– Мы… мы хотели отомстить за смерть Маши, – голос дрожал от волнения, но, если я никак не попытаюсь оправдаться, буду сидеть у его ног, как волк, когда-то бывший моим другом. – Истребить зло.
– Зло? – из его пасти донесся короткий хрип, который можно было принять за усмешку. – Я – зло?
Ответа у меня не было.
– Я хочу, чтобы мир существовал в гармонии. А вы эту гармонию нарушили. Не останови я вас, вы бы продолжили охоту на ведьм. Но что вам это дало? Твой друг теперь дикое животное, да и сам ты больше не человек. Зверь, – прорычал он.
После его слов, мне, словно нашкодившему ребёнку, стало стыдно. В этом путешествии мы не заметили, как превратились в тех, на кого охотились – в безжалостных тварей, убивающих всё живое на своём пути. Как зэка, как моряков на яхте, как жителей Амдермы, чей посёлок ушёл под воду.
– Вы – хуже нечисти. Для вас, людей, нормально убивать скот, чтобы употреблять мясо в пищу. Испокон веков вы вынуждены истреблять, чтобы жить. Как и для нечисти – питаться кровью или страхами людей. И пока соблюдается баланс – мир в гармонии. Но как только вы решаете идти дальше, убивать нечистую силу, рассказывать об этом миру – вы переходите черту. И планета превращается в поле боя. Не останови я вас – началась бы война. Восторжествовал бы вселенский хаос.
Кощей в очередной раз провёл точильным камнем по мечу, издав противный звук.
– Не мы начали эту войну. Ты убил…
– …Девочку. Невиновную девочку – правда. Она была жертвой. Посланием, чтобы вы поняли, что дальше идти нельзя. Но вы, люди, слишком настырные, чтобы остановиться. Вы будете жертвовать всем, ради своих эгоистичных целей. Не вы первые, не вы последние, – он развёл руками, демонстрируя убитых зайцев. – Твой друг заплатил за это слишком высокую цену. Как и предыдущий отчаянный герой.
Кощей оглядел пляж, словно искал кого-то.
– Вон, – он показал длинным костлявым пальцем с большим перстнем на ветку. – Прошлый самозванец.
Ворон, на которого указывал Кощей, издал громкое «кар». Внутри птицы был заточен ещё один неудачник, не дошедший до конца. Кусочки картины в голове складывались в единое полотно.
Бессмертный вытащил ключи из сундука, встал со своего
