Ты в розыске - Арно Штробель
— Нет.
— Ладно. Теперь у тебя есть мой номер. Если что-то случится, если что-то услышишь — сразу звони. Береги себя.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 38
Когда Лукас вернулся домой, Джонни лежал на диване перед телевизором.
— Привет, здоровяк, — сказал Лукас и бросил ключи на комод.
Джонни приподнялся на локте.
— Это ты мне или сэру Мелкоту?
Жужжание заставило Лукаса обернуться — как раз вовремя, чтобы увидеть, как радиоуправляемая машинка врезается ему в пятки. Следом подбежал Леон, сжимая в руке пульт.
— Пап, она такая классная!
Лукас улыбнулся сыну, радуясь уже тому, что тот всё-таки играет с машинкой. Джонни спрыгнул с дивана и набросил куртку.
— Мне уже пять раз звонили, бегу. Я, конечно, не хочу ныть, как баба, но мог бы хоть позвонить — сказать, когда вернёшься и жив ли вообще.
Лукас положил ему руку на плечо.
— Да, прости. Знаю. Правда, виноват.
Джонни шагнул ближе и обнял его.
— Слушай, что бы ты там ни натворил, я твой лучший друг. Не забывай.
— Знаю. — Лукас крепко прижал его к себе. — Люблю тебя, брат.
— А меня ты тоже любишь, папа?
Оба опустили глаза на Леона, который удивлённо смотрел на них снизу вверх. Лукас отстранился от Джонни и присел рядом с сыном на корточки.
— Конечно. Больше всего на свете. Прости меня, сынок, я так хотел быть там с тобой. Ну, расскажи, как всё прошло, с кем ты сидел…
Он осёкся. Леон его уже не слушал — всё внимание мальчика приковал экран.
— Смотри, пап, ты по телевизору!
Пока Лукас оборачивался, Леон успел подскочить к пульту и прибавил звук. При виде картинки у Лукаса подкосились колени. Во весь экран — он сам. Снизу ползла строка: «Лукас Ф. — берлинский Гаситель Света?» И только теперь до него долетел голос ведущей:
— …под подозрением находится тридцатишестилетний ивент-менеджер Лукас Ф. Действительно ли он и есть берлинский Гаситель Света? О ходе расследования полиция пока воздерживается от комментариев.
Оцепенев, он лишь краем сознания отметил, что Леон повернулся к нему.
— Пап, а что такое «гаситель света»?
Не дождавшись ответа, мальчик повторил настойчивее:
— Пап?
— Не верь всему, что показывают по телевизору.
Свой голос Лукас услышал будто издалека, словно говорил кто-то другой. Рядом мелькнула тень — голос ведущей оборвался, экран погас.
— Вот чёрт, — выдохнул Джонни и швырнул пульт на диван.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 39
Ханна сидела у барной стойки и разглядывала вылощенных, нарочито стильных людей, толпившихся вокруг с бокалами шампанского и коктейлей: они шутили, флиртовали, играли в значительность.
Она чувствовала себя здесь совершенно чужой, к тому же успела изрядно захмелеть, и больше всего на свете хотела встать и уйти домой. Но именно этого делать не собиралась. Ни за что на свете она не доставит Лукасу удовольствия узнать, что она вернулась так рано.
— Глянь-ка, глянь, — пропела Веро и поставила на стойку две рюмки.
Обе одновременно поймали взгляд, который бросил на Ханну вполне приличный на вид мужчина с другого конца стойки.
— Ответный тра-ах на двенадцать часо-ов, — пропела Веро, стараясь почти не шевелить губами.
— Что? Нет! — Ханна сморщила нос и кивнула на рюмки. — Я ненавижу шнапс.
Веро отмахнулась:
— Неважно. Главное — чтобы пробрало. Помогает от мировой скорби и неверных мужиков. Да и чуток мести ты заслужила.
— Ах, Веро… — вздохнула Ханна. — Да не в этом дело.
— М-м… По-моему, ты просто слишком хорошая. А ты вообще выяснила, что между ними было?
— Нет. И знать не хочу.
— Серьёзно? А я о своих мужиках всегда хочу знать всё — со всеми подробностями. Делал ли он ей комплименты, кончал ли в неё, был ли оральный секс — всё до мелочей. Хочу, чтобы потом он хотя бы ещё раз почувствовал себя последним дерьмом.
Ханна удивлённо взглянула на подругу.
— Но тогда и ты сама будешь чувствовать себя не лучше.
— Пфф… Я и так уже себя чувствую...
Ханна невольно икнула, и Веро окинула её оценивающим взглядом.
— Alors, «двенадцать часов» пока свободен, но — всё по порядку. Сначала выпей как следует.
Она помахала рукой в воздухе и крикнула бармену:
— We need two more Schnaps, please!
https://nnmclub.to
ГЛАВА 40
Лукас укрыл Леона одеялом и едва ощутимо коснулся губами его лба. Выпрямившись, долго стоял над кроватью, не в силах отвести взгляд от мирно спящего сына. К горлу подкатывал ком.
Что творится в голове у этого маленького человечка? Многое ли он замечает из того, что происходит вокруг? Многое ли понимает? О чём думает, когда видит, как плачет мама?
Оградить мальчика от всего этого было невозможно. Одно только фото в телевизоре, взвинченные голоса репортёров…
Лукаса сковывал глухой, панический страх: что, если Леон утратит к нему то самое врождённое детское доверие? И, быть может, навсегда.
Он тяжело вздохнул и на цыпочках вышел из детской. На кухне сделал глоток воды, заглянул в ванную, а десятью минутами позже забрался в постель. Лёг на спину, уставился в потолок. О сне не могло быть и речи.
Взгляд сам собой соскользнул в сторону — туда, где обычно лежала Ханна и ровным дыханием дарила ему ощущение уютного покоя. Счастья…
Что такое счастье? Каково оно на ощупь? Казалось, с тех пор, как он был беззаботно счастлив, миновали годы. А прошло всего несколько дней.
Теперь ему мерещилось, будто от пустой половины кровати тянет ледяным сквозняком — предвестником стужи, обрушившейся на его жизнь.
Хлопок входной двери выдернул его из раздумий. Ханна. Наверняка она.
Он затаил дыхание, вслушался в шаги. Ханна поднялась по лестнице, прокралась по коридору. Дважды что-то глухо стукнуло — будто она споткнулась или задела что-то в темноте. Потом раздался протяжный скрип… Дверь детской. Значит, ляжет у Леона.
Лукас выждал — он и сам не знал сколько. Десять минут… двадцать? Наконец спустил ноги с кровати и вышел в коридор. Приоткрывал дверь в детскую с такой осторожностью, что на это ушла, кажется, целая минута.
Ханна лежала рядом с сыном, тесно к нему прижавшись. Глаза её были закрыты. Она делала вид, будто спит, но Лукас видел, как вздрагивают её веки.
Он тихо притворил дверь и вернулся в спальню. По крайней мере,
