Паслён - Майкл Коннелли
Стилвелл встал и подошёл к двери, но обернулся, не открывая её.
— Для тебя есть только один выход, — сказал он. — Признайся. Расскажи, что случилось. Она тебя использовала, обвела вокруг пальца. Она задела тебя за живое, и ты сорвался. Не думая. Ты пошёл за ней к двери и схватил первое, что попалось под руку. Ты ударил её. Ты не хотел её убивать, ты хотел сделать ей больно. Больно за то, что она сделала тебе. Это непредумышленное убийство, и в конце этого туннеля есть свет. В конце убийства первой степени света нет.
Крейн усмехнулся, словно черпая последнюю унцию бравады.
— Хорошая попытка, — сказал он. — Могу я теперь позвонить своему адвокату?
— Я принесу телефон, — сказал Стилвелл.
Он открыл дверь и оглянулся на Крейна.
— Думаю, мне так даже больше нравится, — сказал он. — Знать, что ты больше никогда не сможешь использовать или обидеть другую женщину.
Стилвелл вышел и закрыл дверь.
47
СТИЛВЕЛЛ БЫЛ РАЗДРАЖЁН на себя. Его блеф не сработал с Крейном, и теперь у него осталось дело, которое ни один прокурор не назовёт неопровержимым. Его сильнейшая улика могла быть и самой слабой. Заявления Крейна легко трактовать по-разному. Ему и его адвокату нужно убедить лишь одного из двенадцати присяжных, что он просто пытался отпугнуть шантажистку. Любое обвинение начнётся с минуса из-за ошибки департамента, объявившего Истербрука убийцей. Даже адвокат прямо из юридической школы знал бы, как подать это присяжным, чтобы расследование выглядело совершенно некомпетентным.
Пока Крейн звонил своему адвокату из запертой комнаты для допросов, Стилвелл пошёл в свой офис и взял телефон. Он увидел три пропущенных звонка от капитана Корума. Он знал, о чём они, и решил больше не избегать конфронтации. Он включил видеопоток из комнаты для допросов на экране компьютера и выключил звук, чтобы следить за Крейном, не нарушая привилегии общения с адвокатом, затем перезвонил Коруму. Его начальник ответил, не дав первому гудку завершиться. Вскоре Стилвелл держал телефон подальше от уха, пока Корум орал в него.
— Какого хрена, Стилвелл? Ты идёшь за чёртовым мэром Авалона и даже не думаешь предупредить меня?
— О чём вы говорите? Я сказал вам, что мэр на радаре.
— Да, ты сказал, что он на радаре. А не то, что сделки заключены и дело идёт к чёртовому большому жюри.
— Послушайте, капитан, всё вышло из-под моего контроля. Оскар Терранова сдался прокурору, не мне. Они заключили с ним сделку, и, похоже, я тоже должен дать показания этому большому жюри. Но я узнал об этом примерно в то же время, что и вы.
— Стилвелл, ты освобождён от службы до завершения расследования по стрельбе. Ты что, не понимаешь, что это значит? Ты не можешь давать показания в деле большого жюри.
— Капитан, прокурор сказала, что есть повестка с моим именем. У меня нет выбора. Я уверен, вы не хотите, чтобы я нарушал закон. Я должен дать показания. И неважно, что я освобождён от службы. Показания в суде не считаются активной службой.
Наступила долгая пауза. Корум понял, что Стилвелл прав, и успокоился.
— Ладно, насколько крепкое это дело? — наконец спросил он.
— Должно быть крепким, раз они так спешат передать его большому жюри, — сказал Стилвелл. — Я говорил с прокурором час назад, и она сказала, что у Террановы есть записи разговоров с мэром, которые его топят. Она сказала, что Аллен замешан и в убийстве Генри Гастона, и в похищении Таш Дано.
— Ты слышал эти записи?
— Я слышал часть одной. Думаю, она сработает. Хуарес, прокурор, сказала, что другая ещё лучше, но я её не слышал. Она была слишком занята.
— Они чистые? Это главное.
Стилвелл знал, что он спрашивает, законно ли получены записи и допустимы ли они как улики в суде.
— Хуарес думает, что да, — сказал Стилвелл. — Я уверен, защита будет их оспаривать, но это ожидаемо. Мне кажется, они выдержат.
— Мне не нравится, что нас не подключили, — сказал Корум. — Так не должно было быть. Мы должны были быть в деле с самого начала.
— Согласен, кэп. Но уж как есть. Терранова — умный парень. Он и его адвокат, вероятно, решили, что это их лучший ход. Он получил хорошую сделку.
Хотя разговор был полон умолчаний, Стилвеллу пока удавалось не вводить Корума в заблуждение напрямую. Капитан мог со временем узнать о более полной роли Стилвелла в привлечении Террановы, но Стилвелл надеялся, что это не всплывёт благодаря успешному обвинительному заключению большого жюри и аресту мэра Дугласа Аллена.
— Ладно, я хочу услышать тебя завтра, Стил, — сказал Корум. — Когда будет обвинительное заключение, сразу звони мне, и мы разберёмся с планом ареста. Нам также нужна стратегия для работы с медиа.
— Я сразу вам позвоню.
— После твоих показаний мы отправим тебя обратно на вертолёте. Ты произведёшь арест, а потом мы перевезём подозреваемого обратно и оформим в окружную тюрьму.
— Звучит хорошо. Но, э-э, можно будет перевезти двух подозреваемых для оформления в окружную?
— Двоих? О чём ты? Мне сказали, что Терранова получает иммунитет.
— Да. Но я только что произвёл арест по другому делу.
— Какому делу?
— Убийство Ли-Энн Мосс.
Наступила тишина, и Стилвелл приготовился к словесной атаке.
— Господи, Стилвелл, что ты еще натворил?
На этот раз, по крайней мере, восклицание Корума не было таким громким, чтобы Стилвеллу пришлось отводить телефон от уха.
48
ЗАВЕРШИВ СВОИ ПОКАЗАНИЯ перед большим жюри, Стилвелл вышел в коридор на третьем этаже здания уголовных судов и увидел Оскара Терранову, сидящего на скамье с мужчиной, которого он принял за его адвоката. Хуарес вышла следом, обратившись к присяжным о следующем свидетеле. Она придержала дверь и помахала Терранове.
— Оскар, — сказала она. — Пора.
Терранова был в костюме в тонкую полоску и галстуке. Он встал, но его адвокат остался сидеть. Адвокату не разрешалось входить в комнату большого жюри. Терранова направился к Хуарес, застёгивая пиджак. Костюм был элегантным и дорогим, но для Стилвелла он всё равно выглядел как гангстер.
— Ты молодец, Стил, — сказала Хуарес. — Ты подготовил их главному аттракциону.
— Так не должно быть, — сказал он. — Он должен сесть вместе с мэром.
Хуарес проигнорировала это.
— Я позвоню, когда получим обвинительное заключение.
— Я буду готов.
Терранова подошёл к ним и остановился.
— Готов к чему? — спросил он.
— Не твоё дело,
