Паслён - Майкл Коннелли

снова в разное время, чтобы проверить, не ошибаешься ли ты и не меняется ли твой рассказ. Скоро это закончится, но дай мне завтра проверить. Если мы будем в кемпинге без связи, это может стать проблемой. Технически, хоть я и освобождён от службы, я должен быть доступен для следователей.

— Какой кошмар.

Стилвелл хотел остановить поток лжи и вернуть ей хорошее настроение.

— Хочешь арендовать лодку и порыбачить? — спросил он. — Или остаться на суше?

— Можем порыбачить, — сказала она. — Будет весело.

— Тогда арендуем лодку. Или можем зафрахтовать. Я знаю одного парня, который работает на чартере там.

— Нет, только ты и я. Может, возьмём мой каяк и арендуем ещё один для тебя.

— Тоже вариант.

Казалось, он успешно пережил бурные волны вины и нечестности. Но, как игрок, желающий сделать ещё одну ставку, Стилвелл поставил на кон все свои фишки.

— Можно тебя кое о чём спросить? — сказал он. — Это связано с работой.

— Что? — бодро ответила Таш.

— Знаешь, кто такой Дэниел Истербрук? Ты с ним напрямую общаешься?

— Знаю его, он владелец лодки. Хм, иногда общаюсь. Почему? У него классная лодка.

— Это тот парень, к которому я ездил вчера вечером.

— В Пасадену? Я не знала, что он там живёт.

— Ну, теперь в Южной Пасадене. Что ты о нём думаешь? Хороший парень? Плохой?

— Ну, по тому, как мы общаемся с владельцами лодок, сложно судить. Но они обычно делятся на две категории. Есть богатые, высокомерные парни, которые относятся к тебе так, будто ты здесь только для того, чтобы исполнять их желания, и есть те, кто так не делает. Мистер Истербрук точно из второй группы. Кажется, он хороший парень. Всегда благодарит по радио, когда работает с вышкой или лоцманскими катерами. Почему? Он связан с той девушкой с фиолетовыми волосами?

— Он её знал. Хорошо.

— Он подозреваемый?

— Может быть. По крайней мере, лицо, представляющее интерес.

Он понял, что не должен обсуждать с ней дело.

— Какая у него лодка?

— Хм, кажется, «Хилас». Больше пятидесяти футов. Очень крутая.

— Это яхта или парусник?

— Парусник.

— Океанский? Он мог бы доплыть до Таити?

— Если шкипер знает, что делает. Такие океанские шлюпы легко проходят двести миль в день. Но это всё равно долгое путешествие.

Долгое путешествие, которое Истербруку теперь придётся совершать одному. Стилвелл задумался, стоит ли рисковать и связаться с Сампедро по поводу допроса, который тот, по его словам, собирался провести с Истербруком вместе с Эхёрном. Он знал, что это может привести к очередной конфронтации с Эхёрном. Он решил, что ещё рано. Он рассказал Сампедро об Истербруке всего несколько часов назад. Он подождёт до утра, чтобы проверить.

— А что насчёт Чарльза Крейна из «Чёрного Марлина»? — спросил он. — Ты с ним общаешься?

— О, да, время от времени, когда поступает жалоба на что-то в гавани от члена клуба, — сказала Таш. — Он звонит и объясняет, в чём суть жалобы. Он точно из первой категории, о которой я говорила.

— Крейн или члены клуба, которые жалуются?

— Крейн, и мы над этим посмеиваемся. Потому что он всегда ведёт себя высокомерно, а сам, если честно, просто прославленный слуга. Он не богатый, но ведёт себя так, будто он один из них.

— Помнишь какую-нибудь конкретную жалобу?

Стилвелл почувствовал и услышал, как двигатели сбавили обороты, когда паром приблизился к входу в гавань Авалона. Он столько раз ездил на пароме, что знал: это значит, что до причала осталось десять минут. Ни он, ни Таш не двинулись с мест.

— Хм, кажется, в последний раз он звонил, чтобы пожаловаться, что судья Харрелл создаёт слишком большую волну своей лодкой, — сказала Таш.

— Правда? — сказал Стилвелл. — Я бы не подумал, что этот старый «Викинг» может создать такую волну. К тому же, я забираю его почти каждую пятницу, и он не несётся на всех парах.

— Это когда он уезжает. Похоже, он всегда спешит вернуться. Когда он проходит по каналу за КЧМ, он раскачивает плавучий причал и тендеры. Иногда там бывают члены клуба, и они злятся.

— Ты когда-нибудь просила судью следить за волной?

— Да, было дело. Но, кажется, это только подзадоривает его. Думаю, ему не нравятся эти богатые парни с тех пор, как они его выгнали.

— Погоди, они его выгнали? Когда это было? Что он сделал?

— Он ничего такого не сделал. Но лет пятьдесят они давали судье, назначенному в островной суд, почётное членство.

— Как мэру.

— Точно, и, думаю, в основном это было для того, чтобы судья мог обедать в клубе после заседаний. Но у судьи Харрелла есть лодка, и это было новшеством. Кажется, до него судьи приезжали на пароме. А Харрелл приезжал на лодке и начал активно пользоваться клубом — приезжал на выходные, использовал их швартовы, как настоящий член, а не почётный.

— И им это не понравилось.

— Нет. Так что они сказали, что членства больше не будет, и объяснили это, типа, сокращением расходов. Но все знали настоящую причину — включая судью. Членам клуба не нравятся чужаки, которые ведут себя так, будто они свои.

Стилвелл кивнул, размышляя о том, что судья Харрелл впал в немилость у членов клуба «Чёрный Марлин». Не позавидуешь тому члену клуба, которому придётся предстать перед судьёй в качестве обвиняемого.

Люди начали выстраиваться в проходах, чтобы выйти, ещё до того, как паром пришвартовался. Стил и Таш подождали, пока судно не стукнулось о резиновые борта пирса. Стилвелл закинул рюкзак на плечи и взялся за два чемодана на колёсиках, когда они сходили с парома. Таш спросила, нужно ли ему что-то из «Вонс», и он сказал, что, возможно, стоит взять кофе для кофемашины у него дома.

Они разошлись на Кресчент-авеню: Стилвелл направился домой, а Таш пошла по Самнер-стрит в продуктовый магазин.

Через две минуты Стилвелл тащил два чемодана за собой через умеренную толпу туристов, когда его телефон зажужжал в кармане. На экране высветился незнакомый номер, но он всё равно остановился и ответил, ожидая, что скажет кому-то, что он не на службе до дальнейших распоряжений.

Но это был Лайонел МакКи, репортёр из «Колл», применивший старый журналистский трюк — звонок с незнакомого номера в надежде, что не желающий общаться источник всё-таки ответит.

— Что тебе нужно, Лайонел? — сказал Стилвелл. — Я не на службе, и, если это про пятницу, ты знаешь, что я не могу комментировать до завершения расследования.

— Это не про пятницу, — сказал репортёр. —