Стратегия выхода - Ли Чайлд

сто раз больше. И он был бесконечно более угрожающим. Если бы он вышел из укрытия, мог ли он рассчитывать на то, что парень его узнает? Поймет, почему он там? Парень видел его однажды, мельком, в кафе. Тогда он не был в стрессе. А сейчас он в панике. Сможет ли он не стрелять? Есть ли какая-то гарантия? Ричер думал, что нет. Он все еще хотел помочь, но теперь ему казалось, что риск слишком превосходит выгоду. Поэтому он изменил план. Он останется на месте, в безопасности в темноте, и будет ждать, пока до парня дойдет, что его продинамили. Тот уйдет, а после этого Ричер направится к автовокзалу «Грейхаунд. - Он сделал то, за чем приехал в город, и не видел причин оставаться дольше.

* * *

Морган Стрикланд уже больше часа был один в своем кабинете. Он сидел, сгорбившись в скрипучем кресле, положив ноги на металлический стол и не отрывая глаз от монитора. Он наблюдал за последними двумя техниками, которые работали над зоной, которая на следующее утро должна была использоваться для итоговой оценки новобранцев. Он собирался подождать, пока они уйдут, прежде чем действовать. В этом не было строгой необходимости. Он был боссом. Он имел право входить в диспетчерскую, когда ему заблагорассудится. Ему не нужен был ни повод, ни оправдание. Но за долгие годы он научился, что иногда осторожность окупается.

Техники работали тщательно. Стрикланд не мог это отрицать. Обычно он бы приветствовал такую добросовестность, но в ту ночь он хотел, чтобы они поспешили. Он был бы рад, если бы они ушли. Когда наконец все было чисто, он встал и потянулся, как его учили двадцать лет назад. Он сделал шаг к двери, затем остановился. Его телефон зазвонил. Мелодией была «Enter Sandman» группы Metallica, а это означало, что звонивший был в его списке особых контактов. Он увидел, что это был еще один человек, предпочитающий осторожность. Хотя, по мнению Стрикланда, этот парень, Марк Хьюсон, имел склонность переходить от осторожности к трусости. Особенно с тех пор, как он перешел в Пентагон.

Стрикланд ответил и сказал: - Марк. Ты подписал?

На линии на мгновение воцарилась тишина, затем Хьюсон ответил: - Если бы это зависело от меня, я бы подписал. Ты это знаешь, Морган. Но все не так просто. Министерство обороны — это огромный корабль. Чтобы изменить курс, нужно время.

- Сколько раз нам это повторять? Все просто. Спроси себя: чего ты хочешь? Продвижения по службе и славы? Или сидеть на заднице в кабинете до конца карьеры?

- Я не в кабинете. У меня есть...

- Сосредоточься, Марк. Удача благоволит смелым. Ты это знаешь. У тебя есть шанс изменить историю. То, что я предлагаю, — действительно лучший путь вперед. Страна не может себе позволить постоянно готовиться к прошлой войне. Мой путь — это будущее. Мы можем это доказать.

- Я знаю. Я полностью с тобой согласен. Но есть люди, которых я должен взять с собой. Люди, которым нужно время, чтобы приспособиться к новым идеям.

- К черту этих людей. Если ты — когда мы — победим, ничего больше не будет иметь значения. Знаешь, как люди говорят, что проще просить прощения, чем спрашивать разрешения? Ну, это чушь, потому что тебе не нужно ни того, ни другого, когда ты побеждаешь.

- Я знаю. Я понимаю. Но есть моменты, с которыми мне приходится иметь дело, а на тебя они не влияют. Мне предстоит пройти по минному полю пиара со всей этой историей с Арменией.

- Какое минное поле в сфере пиара? Ты думаешь, общественность поддержит Иран, а не того, кого мы выберем?

- Нет. Но вспомни Персидский залив. Это оставило пятно на карьере целого поколения. Не из-за потерянных жизней. Не из-за потраченных денег. А из-за этой чуши про оружие массового уничтожения. Несуществующей угрозы, использованной для оправдания вторжения. Я не могу рисковать, вновь вступая на этот путь. Не если я иду по нему в одиночку.

- Ты зря волнуешься. Во-первых, это даже не полномасштабное вторжение. Это… Давай назовем это специальной военной операцией. На самом деле, это проверка концепции, что мы можем выполнить задачу без армии, которая нас тормозит. И выполнить ее лучше. А во-вторых, на этот раз оправдание на сто процентов законно.

- Ты уверен, что это не просто придуманная история? Потому что армия в это не верит, и я не буду лгать — это меня нервирует.

- Армия в это не верит? Дай мне сил. Это классический случай «не придумано здесь. - Да ладно, Марк. Ты читал отчеты. Ты видел видео. У нас есть показания очевидцев. Это было по всему телевидению. В интернете. В социальных сетях.

- Есть ли способ хоть немного подкрепить эту историю?

- Ее не нужно подкреплять, но ради тебя — да, я могу. Свидетельница будет в Балтиморе через пару дней. Я устрою ей встречу с моим специалистом по связям с общественностью. Она сможет записать еще одно видео. Дать заявления прессе. Мы можем устроить такой резонанс, какой ты захочешь. Но пока не упускай из виду все остальные преимущества, которые даст нам ведущая роль. Мы можем действовать быстрее армии. Мы дешевле. У нас меньше правил. Нас будет меньше контролировать, и это не помешает нам делать то, что нужно. И меньше требований к отчетности. Например, не нужно скрупулезно отчитываться о потерях. А это значит, что мы всегда будем побеждать. Мы в любом случае выиграем битву в СМИ, а что в наши дни важнее?

- В этом есть смысл.

- И это только эволюционные моменты. Они едва ли заметны по сравнению с революционными идеями, которые у меня есть. Послушай. До сих пор война всегда обходилась в деньги. Представь, что ты войдешь в историю как человек, который заставил ее приносить деньги.

- Это было бы… нечто.

- Помнишь камеры нового поколения, которые мы демонстрировали? И акции, которые хранятся для тебя в трасте в компании, которая их производит? Они изменят правила игры. Возможности получения дохода просто запредельные. Они безграничны. Представь себе: люди платят за трансляцию боевых действий в режиме реального времени, причем цены растут в зависимости от уровня опасности. Они могли бы следить за своим любимым солдатом. Голосовать за стратегию. Делать ставки на исход отдельных действий или масштабных сражений. Мы могли бы продавать виртуальные аккредитации обычным гражданским лицам, а не только журналистам традиционных СМИ.