Королевы детектива - Мари Бенедикт
Мы с Эммой вытягиваем шеи и видим, что с поясницы Честертона наподобие хвоста свисает нить серебряной мишуры.
Зрелище вещающего здоровяка, даже и не подозревающего, как глупо он выглядит, вовсю веселит и нас тоже.
– Так падают сильные, – изрекает Эмма. В таком несколько переиначенном виде древняя библейская фраза, вообще-то, даже более точно подходит к ситуации, нежели сам оригинал – «Как пали сильные»[3], – поскольку нисхождение Гилберта все еще продолжается.
Как и всех нас, не могу не заметить. Хотя и надеюсь, что у нас еще есть время и возможность возвыситься.
– При всем моем уважении к большинству мужчин, присутствующих в этом зале, я все-таки считаю, что им только пошло бы на пользу еще больше падений – кроме того, что вызвали мы, – отзываюсь я, мысленно перечисляя несколько конкретных имен. – Мужчин слишком часто возносят на пьедестал, в то время как женщин учат подпирать их на нем. И все же мы познаём собственную человечность и развиваем эмпатию лишь на основе собственных ошибок, а всем нам точно не помешает быть более душевными и сострадательными, здесь и где угодно.
Упиваясь проказой Найо и Марджери, я вдруг слышу, как Марш шепчет Эмме:
– Очень миленькое кружевное платье.
Улыбаюсь про себя. Обе женщины уже существенно продвинулись в понимании друг друга. Им и вправду было полезно пасть до ожесточенной, непритворной ссоры, чтобы затем взмыть на новый уровень дружбы.
В этот момент Гилберт отходит в сторонку, и я замечаю Агату. И надо же ей было нарваться именно на Генри Кристофера Бейли. Он загнал Кристи в угол зала и теперь наверняка замучит бедняжку до смерти, излагая исторические сведения: его познания в этой области просто неисчерпаемы. Бейли постоянно грозится вернуться к исторической прозе – жанру, в котором он и начинал писать.
– О боже, – стонет Найо. – Если в этом зале кому и не помешает падение, то уж точно Генри!
– Все на выручку! – бросаю я клич, и Королевы во главе со мной дружно устремляются к Агате.
Однако же, когда мы приближаемся к паре в углу, мне становится очевидно, что Кристи и не думает чахнуть от речей Бейли, буквально гипнотизирующего ее взглядом. Она стоит, скрестив на груди руки, и несколько растерянно улыбается. Наше спасение ей определенно не требуется. Полагаю, Найо и Эмма отнюдь не единственные, кто за последнее время претерпели существенные изменения, это же можно сказать и обо всех нас. Только посмотрите на Агату. А Марджери в нашем присутствии теперь более уверена в себе и уже не испытывает потребности постоянно изображать веселость. И когда я в последний раз слышала, как баронесса похваляется своим аристократическим происхождением, принадлежностью к древнему венгерскому роду? Сама я научилась обращаться за помощью к друзьям и уже могу думать о Джоне без уничтожающего стыда, хотя пока еще так и не набралась мужества рассказать о нем какой-либо другой Королеве, помимо Агаты. Этим летом мальчик прожил у нас с Маком целую неделю, он проведет с нами и рождественские праздники. Мы все действительно изменились к лучшему сами и добились прогресса в отношениях с окружающими.
«И все же нигде прогресс не очевиден более, нежели в мужских рядах Детективного клуба», – напоминаю я себе.
– А, мои дорогие Королевы! – замечает нас Агата, и голос ее звучит весело и задорно. – А Генри вот как раз сделал крайне интересное предложение.
Лицо Бейли, для которого шутливый тон Кристи остается незамеченным, растягивается в самодовольной улыбке:
– Я подумал, что это может показаться вам заманчивым. Давайте я соберу остальных причастных.
Он перехватывает группу из трех писателей – Сесила Стрита, Артура Моррисона и Фримена Уиллса Крофтса, – и внезапно нас становится девять.
– Как раз те самые члены клуба, которых мы только что обсуждали! – восклицает Фримен. – Наши дамы. – Он выражается так, будто мы ему принадлежим.
– Да неужели? – отзывается Эмма, высокомерно вскинув бровь.
Столь незначительный мимический жест способен привести любого собеседника в замешательство. Я пыталась – увы, безуспешно – перенять этот прием, но, похоже, мне попросту недостает солидности баронессы. Или же ее напыщенности.
– Ну-у… да, – удается выдавить Фримену, однако отваги у него заметно поубавилось. Не так уж часто он выбирается из мира железных дорог – основного места действия своих романов, – так что даже столь короткий обмен репликами, похоже, напрочь лишил беднягу мужества.
За кормило вновь берется Генри:
– В общем, мы тут подумали, что было бы неплохо возродить «Игру в убийство», с членами Детективного клуба.
– «Игру в убийство»? – переспрашиваю я и затем, подмигнув Королевам, поддразниваю Бейли: – А не слишком ли это старомодно?
Щеки Генри вспыхивают румянцем, однако он не отступает:
– Разве что для простых обывателей. А вот для нашей группы истинных ценителей убийств это может послужить увлекательным упражнением. – Бейли нетерпеливо потирает руки. – И даже в некотором роде соревнованием.
– Надеюсь, конкуренция вас не отпугивает? – пытается подначить нас Сесил.
Однако мы лишь разражаемся смехом. Не на тех напал, как говорится.
– Ни в коем случае, джентльмены, – отвечаю я, глядя на них, боюсь, с некоторой жалостью.
Обводя рукой остальных Королев, Агата заявляет:
– Дело в том, что мы не играем,– она делает ударение на это слово, – в раскрытие убийств. Полагаю, вам должно быть об этом известно.
В этот самый момент зал оглашает настойчивый звон ложечки о стенку бокала. Разговоры постепенно стихают, и в центре помещения возникает внушительная фигура Честертона. В качестве последнего штриха он брякает прибором еще разок.
– Только не очередная лекция Гилберта! – стонет Найо.
Агата в знак солидарности сжимает ей плечо.
– Сегодня вечером я хочу произнести тост в честь тех, кто добился просто исключительных успехов, – рокочет наш председатель. – Возможно, на протяжении последних нескольких месяцев вы читали об их достижениях в газетах, а то и обсуждали все лично с нашими виновниками – вернее, виновницами – торжества. Ну а в случае, если вы вдруг с весны жили в полной изоляции, вам следует знать, что пять членов нашего родного Детективного клуба раскрыли самое настоящее убийство. Да еще попутно разрешили «загадку запертой комнаты»!
Зал взрывается аплодисментами, и стоящие рядом с нами мужчины одобрительно хлопают нас по плечу. Затем Гилберт ударяет в ладоши, и звук этот раскатывается по всему залу. Снова воцаряется тишина.
– Дороти Сэйерс, Агата Кристи, баронесса Эмма Орци, Марджери Эллингем и Найо Марш разоблачили коварных злоумышленников, которые месяцами ускользали от французских и английских властей. Они собрали улики по делу об исчезновении и убийстве молодой медсестры-англичанки, мисс Мэй Дэниелс, что в итоге привело к заслуженному наказанию – в библейском и судебном смысле – преступников, коими оказались не кто иные, как сэр Альфред
