Королевы детектива - Мари Бенедикт
А Джим как будто ничего и не замечает. В своей манере, весьма далекой от тактичной, он ревет:
– Да брось, Агата, сегодня ты будешь в своей стихии! Благодаря твоим знакомствам к нам нагрянет целая орава продюсеров, режиссеров, актеров и актрис! И это не считая обычной публики.
Насколько я себе представляю, к последней относятся богатые соседи-помещики и друзья-бизнесмены с женами. Мировая война перевернула с ног на голову консервативный общественный уклад нашей страны. Деньги и земля с незапамятных времен шли рука об руку с титулами и чинами, однако новая реальность – множество умерших и погибших, высокие налоги и экономический кризис – подорвали сложившееся положение вещей. Герцоги, маркизы, графы, виконты, бароны и среднего пошиба лорды (а также их жены, конечно же) лишились многих своих земель и богатств, создав тем самым вакуум, в который нынче способны подняться и богачи, не имеющие титулов, вроде Джима, Мэдж и подобных им. Интересно, внезапно приходит мне в голову, а не будут ли среди гостей Луис и Джимми Уильямсы?
– Я очень признательна вам за разрешение присутствовать на вечеринке, – с широкой улыбкой благодарю я хозяев.
– Всегда к вашим услугам! – с чувством отзывается Джим.
Мэдж, как я замечаю, энтузиазма мужа не разделяет.
Затем, испытывая в свете их великодушия некоторое чувство вины, я опускаюсь до наглой лжи:
– Позвольте поинтересоваться, не приглашали ли вы, случайно, одних моих знакомых, отца и сына Уильямсов из «Страхового бюро Мэтерса»?
Агата бросает на меня изумленный взгляд. О такой уловке мы с ней не договаривались. Однако вплоть до этого момента мне и самой не приходила в голову мысль, что Уоттсы и Уильямсы могли пересекаться по тому или иному поводу. Определенно, Агата не станет возражать, если я одним выстрелом подстрелю сразу двух зайцев.
– Уильямсы, Уильямсы… – бормочет Джим. – Ах, ну конечно, мне знакома эта фамилия. Джимми Уильямс не совсем из нашего круга, как вам может показаться. Не то чтобы я осуждаю его за происхождение – как-никак, не его вина, что он родился бастардом, внебрачным ребенком, у чересчур молоденькой горничной и воспитывался своей бабушкой. Или что ему пришлось начать работать с двенадцати лет на железной дороге.
От слова «бастард» меня внутренне передергивает. Оно отвратительно мне по многим причинам. Я ощущаю, как у меня вспыхивают щеки, – остается лишь надеяться, что никто не обратит на это внимания.
Джим прерывается, чтобы допить чай, а затем продолжает:
– А если говорить начистоту, то я им искренне восхищаюсь. Нечасто безродному бастарду удается добиться такого успеха. В страховой сфере Уильямс сделал себе имя и сейчас готовит сына к руководству своей компанией. Но не могу сказать, что мы вращаемся в одинаковых кругах. И уж точно сегодня вечером его здесь не будет.
Участие Агаты в вечеринке и ее помощь сестре были оговорены уже давно, но она умышленно ничего не рассказывала Уоттсам о наших целях. Еще не хватало, чтобы оба с подозрением следили за нами весь вечер. Однако ни Мэдж, ни ее супруг наивностью отнюдь не отличаются.
– Будете заниматься у нас исследованиями? – обращается ко мне Джим. – Агата любит переносить детали Эбни-Холла на обстановку в своих детективах.
– Да какие там исследования. Скорее, просто черпать вдохновение, – отвечаю я как можно более туманно.
Джим хлопает себя по бедру.
– Ну надо же! Никогда бы не подумал, что нами можно вдохновляться. Вот так потеха!
Мэдж как будто не имеет ничего против этой идеи и даже находит ее забавной:
– Мы уже привыкли, что Агата списывает обстановку с Эбни-Холла, но это действительно что-то новенькое! Дороти, я правильно понимаю: вы можете подсмотреть здесь сюжеты и похитить у нас и наших гостей черты характера?
Такой цели я перед собой не ставила, однако в качестве отговорки она послужит лучше, чем настоящая.
– Только с вашего разрешения, – отвечаю я с улыбкой и подмигиваю.
Уоттсы разражаются смехом, и я вижу, что лицо Агаты превращается в непроницаемую маску. Должно быть, ей мучительно наблюдать, с какой беззаботностью ее сестра общается со всеми, кроме нее самой. Даже если поведение Мэдж несколько и отдает наигранностью.
Затем Джим резко поднимается из-за стола.
– Ладно, дамы, мне пора. Долг зовет. Но вечером непременно увидимся! – С этими словами он торопливо удаляется, и непринужденности на террасе как не бывало.
Стоит шагам мистера Уоттса стихнуть, как его жена тоже встает. Лицо ее мрачнее тучи, и Агата бросает на меня предостерегающий взгляд.
– Не смейте держать меня за дуру! – Мэдж так и клокочет от возмущения, испепеляя взглядом сначала сестру, а затем и меня тоже. – Уж не знаю, что вы обе затеяли, но я вас предупреждаю: сегодняшний вечер – мой. И я никому не позволю его испортить!
Глава 30
1 апреля 1931 года
Манчестер, Англия
В моде я никогда особо не разбиралась. В детстве от меня, как от единственного ребенка приходского священника и его жены, только и требовалось, что одеваться подобающе нашему статусу в Блантишеме. Вот только – раз уж мы жили в выделенном священнику доме с большущим садом – наше существование полностью зависело от финансовой милости Англиканской церкви, и жалованья преподобного никогда не хватало даже на полагающиеся мне скромные наряды. Обноски – безупречно перешитые матерью – были для меня нормой в детстве, в пансионе и в Оксфордском университете. Когда мы с Агатой отправились в Эбни-Холл, над моим единственным вечерним платьем как раз трудилась портниха, и потому на сей раз мне, ну прямо как в юности, тоже пришлось позаимствовать наряд на вечеринку: платье Мэдж, которое она носила, когда была «немножко больше», по ее собственным словам. Шелковое, ярко-фиолетовое – цвет совершенно не мой, но в нужде, как говорится, всякий хлеб вкусен, – с заниженной талией, модной в прошлом десятилетии, в то время как нынче предпочтение отдается приталенному силуэту, призванному подчеркивать достоинства фигуры. В этом любезно предоставленном мне одеянии я напоминаю баклажан – ну вот нисколечко не сомневаюсь, – и меня неотступно преследует мысль, что именно таким и был изначальный замысел Мэдж.
Стараясь выбросить подозрения из головы, я в назначенный час вхожу в салон на аперитив перед ужином и сразу же устремляюсь к элегантно, хотя и несколько мрачновато одетой Агате, вовлеченной в жаркий спор с сестрой. Пролавировав меж десятком гостей, облаченных в платья по последнему слову моды и сшитые на заказ фраки, я оказываюсь рядом с подругой как раз в тот момент, когда она в ярости восклицает:
– Довольно!
Я замираю, но прежде чем успеваю предпринять отступление, Мэдж с достоинством
