Королевы детектива - Мари Бенедикт
Что обескураживает лично меня, так это отсутствие ясности: непонятно, кому адресована данная реплика – мне или же Агате? Подруга, однако, отмалчивается, и тогда я решаю прибегнуть к нейтральному замечанию:
– Эбни-Холл – потрясающее место.
– Навряд ли могу принять это как комплимент, поскольку не имею абсолютно никакого отношения к его созданию. Это детище деда моего мужа, который спроектировал и отделал особняк по последней викторианской моде, и, по-моему, с тех пор никаких изменений в него даже не вносилось, – с безрадостной улыбкой сообщает женщина. – Но где же мои манеры? Агата, дорогая, очень рада тебя видеть! – Она подается вперед и чмокает ее в щеку. Затем, протянув руку, обращается ко мне: – Я сестра Агаты, Маргарет Уоттс, хотя все называют меня просто Мэдж. Вы, должно быть, миссис Сэйерс? Или предпочитаете обращение миссис Флеминг? А может, мисс Флеминг? Или мисс Сэйерс?
Мы пожимаем друг другу руки, и я отвечаю:
– Буду отзываться на любое, хотя лучше всего называйте меня просто Дороти. Я слышала о вас от вашей сестры много хорошего.
– Много хорошего? – усмехается Мэдж. – В жизни не поверю. Сестры всегда соперничают друг с другом. К тому же Агата ненавидит, когда я нянчусь с ней.
Ранее моя подруга и вправду выражалась точно такими же словами. Когда она рассказывала о своем одиноком детстве – родившийся после Мэдж брат был на десять лет старше Агаты, а потому компанию ей составляли лишь книги, – поначалу я даже ощутила с ней родство. Но затем она поведала историю об их споре с Мэдж: сестра всячески подначивала Агату, уверяя, что ей ни за что не сочинить рассказ в духе популярного тогда романа Гастона Леру «Тайна желтой комнаты», классического детектива о «запертой комнате». После этого мне стало понятно, что воспитывались мы совершенно по-разному: меня родители и кузина Айви всегда всецело поддерживали и поощряли. Пускай мое заключение несколько и смягчилось после признания Агаты, что сестра первая помогла ей, когда случились «неприятности», в данный момент между ними я ощущаю лишь напряжение.
Мэдж обводит рукой салон и говорит:
– Лично мне сходство между Эбни-Холлом и обстановкой в романах Агаты кажется даже несколько пугающим. А вам?
– Нет, только поразительным, – смеюсь я. – И по-моему, это настоящий комплимент дому. Я считаю, что подражательство – самая искренняя форма лести.
– Что ж, такой взгляд вполне имеет право на существование, – отвечает хозяйка, выпуская облачко дыма. Затем она разворачивается и направляется в смежную комнату, бросив нам через плечо: – Я подумала, что чай лучше пить на террасе.
Мы следуем за Мэдж в галерею, чьи стены облицованы плотной парчой, которая, возможно, некогда имела ярко-пурпурный цвет, но со временем выцвела до бледно-розового. Стулья из темного дерева с затейливой резьбой задрапированы материей, утратившей окраску до такой же степени, и я невольно задаюсь вопросом, сколь долго эти ткани здесь висят. Помещение отнюдь не купается в солнечном свете, так что выгорали они наверняка очень долго.
Когда мы рассаживаемся на жестких и неудобных стульях, я произношу про себя краткую молитву, чтобы наш визит в Эбни-Холл оказался результативным. Об Уильямсах удалось накопать лишь основные факты. Найо и Эмма явились на назначенный прием к Луису Уильямсу, однако не вынесли с этой встречи никакой информации – если не считать того, что нашли мужчину весьма привлекательным и заметили на его рабочем столе фотографию жены и детей, плюс он снабдил их кое-какими расценками на страховые услуги, нам абсолютно ненужные. Еще им удалось увидеть отца Луиса, Джимми, хотя и мельком – тот заглянул к сыну в кабинет во время приема.
Пускай у нас и имеются серьезные подозрения относительно того, что между Мэй и Луисом был роман, однако, чтобы связать таковой с убийством девушки, необходимы серьезные доказательства. Потому что вполне может статься, что медсестра действительно состояла в отношениях с женатым Луисом Уильямсом, но к ее смерти он не имеет ровно никакого отношения. Другими словами, не исключено, что «Страховое бюро Мэтерса» – это ложный след. Что же касается официального расследования дела об исчезновении Леоноры Деннинг, Мак пытается раздобыть для меня полицейский отчет – я убедила мужа, будто мне это нужно для новой книги. Так что пока нам только и остается, что сосредоточиться на посещении Мэй театра и выяснить детали.
Словно бы из ниоткуда возникает служанка с серебряным чайным сервизом. Сестры – поразительно похожие как внешне, так и манерами – синхронно откидываются на спинки стула и ожидают, пока разольют напиток. Да уж, Агата обитает в мире, совершенно отличном от моего собственного: я-то собралась наливать себе чай сама.
– Очень приятно наконец-то познакомиться с вами, Дороти, – говорит Мэдж. – Агата столько про вас рассказывала, и, разумеется, я обожаю ваши романы о лорде Питере Уимзи. И лично мне очень по душе появление Гарриет Вэйн, это чрезвычайно актуально.
Нахваливая мои книги, она поглядывает на сестру. Может, ее комплименты в адрес моих персонажей – всего лишь способ покритиковать Агату? Соперничество, которое существует между ними, видно невооруженным глазом, и я чуть ли не радуюсь, что у меня нет родных братьев и сестер. Кузина Айви неизменно превосходила все когда-либо посещавшие меня мечты о сестре – право, лучшей мне и не требовалось.
Я уже всерьез подумываю о том, чтобы удалиться из-за стола – в уборную или на улицу, глотнуть свежего воздуха, да под каким угодно предлогом, – но тут Агата спрашивает:
– А Джим здесь? Мы думали, он тоже будет присутствовать на чаепитии.
– Муж вот-вот появится.
Словно бы в ответ на ее слова из-за двери показывается крепкий краснощекий джентльмен с широкой приветливой улыбкой.
– Агата! Надеюсь, я не заставил тебя ждать? Мой текстильный бизнес требует постоянного внимания!
Он буквально врывается на террасу, тепло обнимает свояченицу, и витающая в воздухе напряженность разом спадает. Здоровяк протягивает мне огромную лапищу и представляется:
– Джим Уоттс, очень рад встрече с вами. Вы, должно быть, товарка Агаты по перу, миссис Сэйерс?
– Верно. Только называйте меня, пожалуйста, Дороти.
– Отлично. Вот и познакомились, Дороти. – Хозяин дома плюхается на стул, который жалобно скрипит под его немалым весом. – Нам повезло, что на сегодняшней гулянке у нас под рукой будете вы две, эстетствующие дамы. Сам-то я не в курсе последних веяний в культуре.
– Вообще-то, занимать гостей разговорами Агата не любительница, – добавляет его жена, – но, быть может, в вашей компании, Дороти, она будет пообщительнее.
Несомненно, своим замечанием Мэдж рассчитывает уязвить сестру, и та и вправду морщится. Подобное бессердечие вызывает во мне волну возмущения. Разве Агата не помогает
