Королевы детектива - Мари Бенедикт
– Что ж, пожалуй, стоит попытаться, – соглашается Агата.
Я поворачиваюсь к остальным:
– Итак, леди?
Все дружно кивают.
Возвращаясь по набережной к следующему пункту путешествия Мэй и Селии, рю де Лилль, мы проходим мимо гостиницы с кафе, похоже совершенно безлюдных. Вид у крохотной гостиницы, она называется «Морво», несколько обветшалый. Полагаю, здесь удобно снимать номер, если паром прибывает в Булонь очень поздно или если необходимо отправляться очень рано, когда важна лишь близость жилья к порту.
– Может, заглянем? – предлагает Марджери.
– Куда, в эту убогую развалюху? – Эмма кривится так, будто съела лимон. – С какой стати?
Может, гостиница и не отвечает запросам нашей баронессы – да и, положа руку на сердце, стены действительно не помешало бы покрасить, – но до убогой развалюхи ей все-таки далеко. Мне доводилось останавливаться в гораздо худших отелях и даже жить в куда более запущенных домах на отшибе, в неблагополучных районах. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом: а не является ли эта привередливость, которую столь часто выказывает Эмма, напускной? Неужели в странствиях по Европе, когда восставшие крестьяне изгнали ее семью из поместья, им не приходилось пользоваться весьма непрезентабельным жильем? Впрочем, сейчас не время ломать над этим голову.
– А вдруг Мэй и Селия заглядывали сюда, чтобы, например, воспользоваться уборной? Такое вполне возможно после долгого плавания на пароме.
– Марджери, вообще-то, туалеты есть на Морском вокзале, – возражает Найо, и снисходительности в ее тоне несколько больше, нежели я сочла бы терпимым.
– А вы видели, в каком они состоянии? Я только шаг туда сделала – и сразу же развернулась. Готова поспорить, девушки так же поступили, – отвечает Эллингем, и мне отрадно видеть, что она способна отстаивать собственное мнение. И вдобавок отличается проницательностью.
– А ведь и правда! – поддерживаю я ее. – Надо проверить. Навряд ли полицейским такое пришло в голову.
Марджери решительно разворачивается к Найо спиной, распахивает темно-синюю дверь «Морво» и переступает порог. Раздается звон колокольчика, и мы следуем за подругой. Поначалу нас встречают лишь длинная деревянная стойка да стеллаж с ключами. Миновав небольшое фойе, я заглядываю в кафешку в соседнем помещении.
Наконец из комнаты за стойкой к нам выходит женщина неопределенного возраста – ей может быть как двадцать пять, так и все сорок. Она вытирает руки о передник, который надет поверх шафраново-желтого платья, после чего говорит:
– Bonjour, mesdames. Voudriez-vous une chambre d’hôtel? Здравствуйте, леди. Желаете снять номер?
– Non, merci. Pourrions-nous avoir les expressos? О нет, спасибо. Мы хотели бы заказать эспрессо, – отвечаю я.
Кивнув без всякого энтузиазма, хозяйка отводит нас в пустующее кафе, где указывает на столик на шестерых у окна. Пока она хлопочет за крохотной стойкой в дальней части зала, я смотрю в окно на Ла-Манш.
«Какой удивительный у него цвет, совершенно необычный! – поражаюсь я. – Переливчатый сине-зеленый, не то что темные штормовые воды английского побережья». Могу себе представить, как восхищались им молоденькие медсестры, когда их паром входил в гавань Булони. И меня вновь охватывает печаль о погубленной жизни.
А в следующее мгновение мне приходит в голову, что, возможно, это был последний пейзаж, который Мэй лицезрела перед смертью. Центральный железнодорожный вокзал, из уборной которого она исчезла, совсем близко отсюда, и пока неизвестно, убили девушку там или в другом месте. Я погружена в эти ужасные мысли, когда на стол нам со звоном опускается поднос с чашками и блюдцами.
Хозяйка собирается уйти, но я останавливаю ее:
– Excusez-moi, madame… Прошу прощения, мадам, вас не затруднит ответить на вопрос?
– Oui. Да? – нетерпеливо отзывается женщина, обернувшись через плечо. Полагаю, ей нужно убираться в номерах: в «Морво» она, скорее всего, единственный работник.
– Мы только что приехали в ваш прекрасный город осмотреть достопримечательности и походить по магазинам – и сразу же услышали про эту несчастную английскую девушку. Как вы думаете, не закроют ли из-за расследования какие-нибудь места? Нам, например, очень хочется посетить колокольню двенадцатого века.
– Нет, полицию больше интересует местность за городом. Сомневаюсь, что это как-то скажется на нашем обычном распорядке.
Я изображаю вздох облегчения.
– Хорошо, что та девушка не наведывалась в Старый город. Мы как раз туда направляемся, и я рада слышать, что помех нам опасаться не стоит.
Эмма, Агата, Найо и Марджери знай себе тихонько болтают и потягивают эспрессо, как будто совершенно не интересуясь нашим разговором. Но я уверена, что Орци, которая превосходно знает французский, ловит каждое наше слово.
Хозяйка наконец-то разворачивается ко мне всем корпусом.
– Вы не поняли, мадам. Убитая девушка и ее подруга посещали магазины в Старом городе. Но никаких происшествий там не было, да и полиция опросила продавцов сразу же после исчезновения англичанки. Так что можете смело идти.
– А вы, я вижу, полностью в курсе происходящего. Нам повезло, что мы повстречали вас.
От похвалы хозяйка даже немного раздувается, а затем долго и изучающе смотрит на меня, словно бы пытаясь определиться на мой счет. Наконец она выпаливает:
– Девушки заходили сюда в тот день, когда мадемуазель Дэниелс исчезла!
Я чуть ли не подпрыгиваю на стуле от подобного откровения. Полицейский отчет я изучила самым внимательным образом. В нем приводятся биографические данные Мэй и Селии, показания французского фермера, обнаружившего тело, а также кратко изложены допросы сотрудников железнодорожного и паромного вокзалов и владельцев магазинчиков на рю де Лилль, однако гостиница «Морво» в документе не упоминается ни единым словом. Разумеется, обо всем этом я умалчиваю и продолжаю изображать из себя любопытную туристку:
– О, как интересно! Вы и вправду их обслуживали?
Глаза женщины горят нездоровым возбуждением. Полагаю, та абсолютно случайная встреча с Мэй обернулась для нее едва ли не чрезвычайным событием в повседневной рутине.
– Да, сразу после их прибытия на «Глиндуре». Я их запомнила, потому что они заказали чай с тостом. В основном-то приехавшие из Англии желают попробовать французский кофе – с ликером, знаете ли – и пирожные, но брюнеточка – та, что пропала, – настаивала на тосте. Это все из-за mal à l’estomac, понимаете ли.
Из-за проблем с желудком? Ага, стало быть, Мэй неважно себя чувствовала. Пожалуй, не такая уж и неожиданность. Как-никак, очень многие страдают морской болезнью, в особенности те, кто не привык к подобного рода путешествиям. Однако меня удивляет другое – то, что гостиница «Морво» не упоминается в полицейском отчете.
– Должно быть, у полицейских была куча вопросов к вам, – замечаю я, надеясь разговорить хозяйку.
Блеск в глазах разом исчезает, в них снова застывает скука.
– Да со мной только один полицейский и беседовал, который после исчезновения медсестры обходил портовый район. Задал пару-тройку вопросов, и на этом все.
– Ну надо же, –
