Королевы детектива - Мари Бенедикт
– Может, я спрошу насчет расписания, а вы пока пройдетесь по пути Мэй от «Глиндура» до терминала?
Найо, Марджери и Агата направляются к дверям. Эмма, однако, остается.
– Я с вами. Не думаю, что для повторения маршрута одной девушки требуется четыре женщины. Да и потом, французский мы с вами знаем лучше остальных, если что, сумею помочь с расспросами.
Орци права, хотя я и подозреваю, что ей просто не по нраву идея тайком бродить по вокзалу. Как-никак, она все-таки баронесса.
Мы подходим к будке. Сидящий в ней мужчина в форме уже погружен в чтение газеты.
– Excusez-moi? Простите? – обращаюсь я. Билетер и не думает отрываться от чтения, и тогда я повторяю громче: – Excusez-moi, puis-je avoir un horaire de ferry, s’il vous plaît? Простите, у вас не найдется расписания паромов?
Мужчина указывает на стеллаж перед будкой, который мы почему-то в упор не заметили, и вновь утыкается в газету, оставшись глухим к нашей благодарности. На одной из полок мы отыскиваем совмещенное расписание паромов и поездов. Наверное, удобная вещь для тех, кому после пересечения Ла-Манша нужно ехать дальше по железной дороге. Полистав брошюрку, обнаруживаю рейс Брайтон – Булонь, которым прошлой осенью и воспользовались Мэй и Селия.
Согласно полицейскому отчету, «Глиндур» пришвартовался около двух часов дня, а возвращаться девушки планировали на пятичасовом пароме. Столь краткий визит во Францию поначалу представляется мне довольно необычным, но затем я решаю, что, если верны подслушанные мною вчера вечером пересуды – будто подруги отправились в поездку спонтанно, проведя ночь в брайтонской пляжной гостинице, – непродолжительность путешествия вполне объяснима прихотью двух молоденьких медсестер, вырвавшихся из больничной рутины на редкий отдых.
Так и вижу, как темноволосая Мэй и светленькая Селия со смехом сходят с парома и направляются вот сюда, в здание Морского вокзала. И чуть ли не слышу, как они весело щебечут, обсуждая, как провести последние беззаботные часы выходных. Походить по магазинам или же побаловать себя французскими пирожными? – совещаются они в моем воображении и в конце концов решают сделать и то и другое. Свобода однодневного приключения в чужой стране, должно быть, была опьяняющей. Мимолетное впечатление о жизни, столь отличающейся от привычной им. Вполне возможно, впереди их ждут еще годы труда в больнице и проживания в общежитии, в то время как некоторым из их подруг посчастливится подцепить столь редкого сейчас достойного мужчину и обосноваться в собственном доме.
«Избыточные женщины» – так в прессе именуют девушек вроде Мэй и Селии. Хотя Мировая война и открыла для представительниц слабого пола новые возможности, позволив наниматься на работу, о которой прежде и помыслить было невозможно, все эти места полагалось возвращать демобилизовавшимся солдатам, в то время как сами женщины должны выходить замуж, что является их «естественным состоянием». Вот только на войне погибло почти два миллиона мужчин, вследствие чего на долгие годы возник дефицит потенциальных супругов. Поэтому многие незамужние женщины вынуждены бессрочно содержать себя, почти всегда на низкооплачиваемых работах. Однако вместо сочувствия они удостаиваются презрения. Заголовки наподобие «Избыточные женщины – бич человечества» регулярно появляются в газетах вроде «Дейли мейл», и пресловутым «избыточным женщинам» приходится сносить дополнительные нападки в связи с ухудшением состояния мировой экономики. Одна из наших редких ссор с Маком вспыхнула как раз из-за крайне несправедливого отображения прессой этих несчастных женщин. Можно подумать, у них есть какой-то выбор. Как будто это они сами, по доброй воле, выбрали для себя такое положение.
Я снова погружаюсь в изучение расписания. Шрифт невероятно мелкий, однако мне удается разобрать, что «Глиндур» не прибывает во Францию и не отправляется в Англию в то время, которое указано в официальном отчете полиции. Почему, интересно?
Похоже, Эмма тоже пребывает в недоумении, поскольку направляется обратно к кассе, и походка ее, несмотря на маленькие шажки, источает решительность. На этот раз она не обременяет себя ровным, подобающим леди тоном, но во всей красе демонстрирует аристократическую властность:
– Расписание паромов на октябрь может отличаться от текущего?
– Разумеется, – отвечает кассир, презрительно скривившись – надо полагать, на нашу дремучесть. – Расписание зависит от сезона и погоды. Летом паромов больше из-за наплыва туристов. А посреди зимы паромы не ходят вовсе.
– У вас сохранились записи о графике «Глиндура» за октябрь прошлого года? – Эмма старательно игнорирует его назидательный тон.
– Дайте угадаю – вас интересует шестнадцатое число?
– Да. Так у вас, случайно, нет под рукой расписания на эту дату?
– Вы отнюдь не первая спрашиваете про этот день, – говорит служащий, одновременно копаясь у себя под столом, – хотя и не выглядите как человек, у которого имеются полномочия для расспросов.
Билетер явно намекает на пол баронессы, однако она и бровью не ведет. Лично я не уверена, что смогла бы столь безукоризненно подавлять раздражение и гнев.
Эмма продолжает стоять с протянутой рукой, и кассир в конце концов вручает ей октябрьское расписание «Глиндура». Мы просматриваем его и убеждаемся, что в полицейском отчете, в отличие от некоторых газет, время приводится верное.
– Мы можем оставить его себе? – спрашивает Орци.
– Разумеется, нет! Это последний экземпляр, и мне нужно хранить его для уполномоченных лиц. – Его самодовольный тон призван лишний раз подчеркнуть скрытый посыл слов: Эмма не является официальным чином, не стоит его времени и не достойна получения каких-либо документов. Пускай в чем-то этот тип и прав, однако его манеры совершенно невыносимы. – Я не могу раздавать расписание кому попало.
Тут уж терпение баронессы лопается. Побагровев, она расправляет плечи, словно перед схваткой с врагом. Кажется, мне пора выходить на сцену.
Я пихаю ему под нос снимки Мэй и Селии и тараторю:
– Возможно, вы уже видели эти фотографии. Вы работали шестнадцатого октября, когда эти молодые женщины прибыли на пароме в Булонь?
– Oui. Да.
– Не узнаете кого-либо из них?
Билетер принимается рассматривать фотографии и газетные вырезки, которые я тоже позаимствовала из подшивки Мака, и в этот момент раздается гудок. Через одно из арочных окон на противоположной стене я вижу, как матросы спускают сходни к терминалу. Внезапно в зал входит группа сотрудников в форме, чтобы встречать сотни пассажиров, уже толпящихся на палубе.
Среди появившихся служащих я вдруг замечаю Агату, Найо и Марджери – и, подумать только, каждую из них конвоируют по два человека. Наших подруг определенно выдворяют с территории таможни Морского вокзала.
Да что же такого они натворили? Меня так и подмывает броситься к ним выяснить, во что они влипли, однако долг
