Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов
— Нам сейчас нужна о нем любая информация, а там посмотрим, что верно, а что нет. Так что рассказывай, — настоял Виталий Викторович.
— Скажу так, что с какими-то легкомысленными женщинами Фрунзика Казаряна никто не видел, — продолжил докладывать капитан Рожнов с интонацией, которая давала понять, что пойдет речь не просто о товарище по работе, или рядовой знакомой, или соседке по подъезду, а о нечто большем. — За каждой юбкой гражданин Казарян тоже не ухлестывал, это было не в его привычках, и бабником отнюдь не являлся. Однако Семен Проскурняк, сослуживец Казаряна по «Росглавхлебу», рангом, правда, сильно пониже, рассказал мне, что такая женщина у Казаряна все-таки имелась.
— А откуда он может это знать? — спросил майор Щелкунов.
— Дело в том, что Фрунзик Рубенович Казарян любил обедать один. Так мне сказал гражданин Проскурняк, — пояснил Рожнов. — Обедать он ходил всегда в ресторан «Славянский базар», что на Международной улице. Там его знали, хорошо принимали, он там всегда оставлял щедрые чаевые и всегда занимал одну и ту же кабинку. Две недели назад или, может, полторы к нему в кабинку вошла женщина лет двадцати пяти — двадцати семи…
— Проститутка? — задала вопрос Зинаида Борисовна.
— Именно этот вопрос я задал и ему. Проскурняк ответил, что на проститутку она не была похожа. В ней не было ничего вызывающего: ни в одежде, ни в украшениях, одета была со вкусом… Да он к ней и не присматривался особо, — ответил Валентин.
— Дальше, — потребовал майор Щелкунов.
— Чем они там занимались в кабинке за портьерой, Проскурняку неизвестно. И свечку, как он сам выразился, он не держал… Но Казарян женщину не выгнал. Более того, они вместе вышли и вместе покинули ресторан. Что было дальше, Семен Проскурняк не видел и сказать не может, куда они пошли. Больше он эту женщину не встречал…
— Гм, интересное сообщение, — произнес Щелкунов и впал в глубокую задумчивость. Его не тревожили, ждали, пока он заговорит. Наконец, выйдя из дум, он произнес: — У кого-то есть какие-то соображения?
— Так может, Казарян этот вел с женщиной какой-нибудь деловой разговор, который не предназначался для чужих ушей… — предположила лейтенант Зинаида Кац и поочередно глянула сначала на Виталия Викторовича, а затем на Валентина.
— Такое тоже может быть, — заметил майор Щелкунов.
— А еще, — продолжил свой доклад старший оперуполномоченный Рожнов, будто бы не слышавший последних фраз лейтенанта Кац и майора Щелкунова, — гражданина Казаряна с женщиной лет двадцати пяти — двадцати семи видела одна бабушка, которой в обед сто лет. И живет она в том же доме, что и Казарян, только в другом подъезде. А видела она Казаряна с дамочкой этой около двух недель назад. Как сказала бабуля, она хорошо разглядела («зрение, мол, меня не подводит, а вот ноженьки ходить иногда уже отказываются»), что Казарян шел с какой-то женщиной под ручку, но это не была его жена, которую бабуля хорошо знает. А потом Казарян с женщиной вошли в дверь подъезда, и больше она их не видела…
— Гм, странно все это, — произнес майор Щелкунов. — Информацию про женщину надо бы проверить. — Виталий Викторович выразительно посмотрел на капитана Рожнова. — И срочно!
— Сделаем, товарищ майор, — последовал ответ.
После чего Валентин покинул кабинет начальника отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством.
Глава 5. Запах духов как улика
Неожиданно на следующий день после доклада капитана Рожнова в городское Управление МВД явилась Марине Казарян и заявила, что у нее имеется дело к начальнику отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством майору Щелкунову.
— Какое такое дело? — поинтересовался дежурный капитан, рассматривая заявительницу.
— Я бы хотела передать майору Щелкунову информацию, которая его очень заинтересует, это связано с убийством моего мужа Фрунзика Рубеновича Казаряна, — последовал холодный ответ, означавший не что иное, как: «Я пришла не к дежурному, а к майору Щелкунову. Вот с ним-то я и буду разговаривать!»
Капитан, дежурный по Управлению, проводил Марине Казарян до кабинета майора Щелкунова — Виталий Викторович был на месте и занимался бумагами, — и тот, хотя и был несколько удивлен ее неожиданному визиту, радушно принял ее, усадил напротив себя и, отодвинув в сторону бумаги, весь обратился во внимание.
— Вы хотели мне что-то сообщить, Марине Арсеновна? — по-доброму поинтересовался майор Щелкунов.
— Да. Я тут кое-что вспомнила, — промолвила Казарян. — Может, то, что я сейчас скажу, не имеет никакого отношения к убийству моего мужа… Да, скорее всего, это так и есть… Извините, я напрасно вас побеспокоила… — Казарян умолкла, неожиданно поднялась, чтобы уйти, но потом с обреченным видом опустилась на место. — Я даже не знаю, что мне делать…
Виталий Викторович, видя нерешительность женщины, очень спокойно, тоном благодушного наставника завел разговор:
— Вы знаете, оперативно-следственные мероприятия, которые предпринимаются, когда начато производство какого-либо уголовного дела, это не только розыск преступников, погони, перестрелки, обыски, допросы и собирание улик и доказательств. Это еще и повседневная и кропотливая работа по собиранию мелких и на первый взгляд незначительных деталей, которые могут послужить толчком к раскрытию тяжкого преступления. Нередко бывает и так, что именно такие, казалось бы, незначительные мелочи помогают составить правильную картину преступления и направить следствие по единственно правильному пути, — заверил Марине Казарян майор Щелкунов.
Женщина вскинула взор на майора и увидела, что он вполне искренен с ней: не пытается оказать на нее давление, ни тем более выведать что-либо в своих корыстолюбивых целях, что потом может нанести ей какой-либо ущерб. И Щелкунов как бы в подтверждение ее мыслей решительно кивнул. Впрочем, не только гражданке Казарян показалось, что начальник отделения по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД умеет читать мысли. Были на ее месте фигуранты и много опытнее да и поизворотливее…
* * *
Виталию Викторовичу невольно вспомнился случай, когда вот так же на квартире был убит человек и из квартиры пропали ценности и деньги, причем сумма была впечатляющей. Потерпевший являлся профессором университета на кафедре филологии, получал немалую зарплату по профессорской ставке, которую еще в 1947 году правительство Советского Союза повысило с одной тысячи шестисот рублей в месяц до пяти тысяч. Поэтому, кому надо, знали, что в квартире профессора имелось чем поживиться. Жил профессор один. Его жена умерла еще до войны, и он так и не женился, храня память о своей супруге.
И вот в один не очень прекрасный день профессора находят мертвым в своей квартире. У него оказался проломленным череп, затылочная часть. Стало быть, удар нанесли сзади. А
