Метод исключения - Дональд Уэстлейк

“Позвольте мне уточнить график. Когда мы дадим вам эти деньги, что вы сделаете в первую очередь?” И один из инженеров ответил: “Ну, первое, что мы сделаем, – это выплатим задолженность по зарплате”. И на этом все закончилось. Инженеры вернулись в Сиэтл с пустыми руками, а заодно и с пустыми головами. Потому что, – сказала нам эта наставница, – они не знали единственное, что необходимо знать, чтобы выжить и преуспеть. А именно: вас никто не приглашал. Никто вам ничего не должен. Работа, зарплата и хорошая жизнь среднего класса – это не право, это приз, и за него нужно бороться. Вы должны постоянно напоминать себе: “Я нужен им меньше, чем они мне”. Ставить условия не получится. Однако у вас есть навыки и готовность работать, есть ум, таланты и личные качества, данные вам Богом, и вам решать, как этим распорядиться».

Я принял эти слова близко к сердцу – возможно, отнесся к ним даже серьезнее, чем она предполагала. И я видел резюме, составленные людьми, которые не слышали ее наставлений, теми, кто до сих пор мыслит как те несчастные инженеры: мир должен мне зарплату.

Примерно четверть анкет пропитаны самомнением, пустой верой, что все должно сложиться правильно. Но проблема большинства кандидатов проще: их цель неверна.

Я составил объявление, на которое я сам мог бы откликнуться, – идеально соответствующее моему опыту, но без узкой специфики. Однако в отрасли царит отчаяние, и люди не ограничиваются вакансиями, занять которые есть хоть какой-то шанс. Они рассылают резюме оптом в надежде, что улыбнется удача. И, возможно, иногда это срабатывает.

Но только не в бумажной промышленности. Не в той специализированной области применения бумаги, в которой я являюсь экспертом. Эти люди – дилетанты в моей сфере, и они меня не беспокоят.

Но беспокоят другие. Те, чья квалификация схожа с моей, а возможно, даже чуть лучше. Люди с похожей трудовой биографией, но с образованием, которое выглядит чуть более впечатляющим. Те, по сравнению с кем я оказался бы вторым сортом, если бы объявление было настоящим.

Люди вроде Эдварда Джорджа Рикса.

ВНИМАНИЮ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ ЛИЦ

Меня зовут Эдвард Дж. Рикс. Я родился в Бриджпорте, штат Коннектикут, 17 апреля 1946 года. Обучался в школах Бриджпорта и получил степень в области химической инженерии в Техническом колледже Хенли, Брум, Коннектикут, в 1967 году.

Во время службы на флоте с 1968 по 1971 год я работал оператором печатного оборудования на авианосце «Уилкс-Барре», где отвечал за выпуск ежедневной корабельной газеты, а также за подготовку всех приказов и других печатных материалов. Именно там я впервые совместил свои познания в химии с интересом к специализированным видам бумаги.

После службы на флоте я был принят на работу в «Нортерн Пайн Палп Миллс», где занимался разработкой продукции с 1971 по 1978 год. Когда «Нортерн Пайн» объединилась с «Грейлок Пейпер», я был повышен до управленческой должности, на которой отвечал за несколько продуктовых линеек.

С 1991 года до весны 1996 года я руководил направлением полимерных бумажных пленок в «Грейлок»; клиентами почти исключительно были оборонные подрядчики. В связи с недавними сокращениями в военной сфере «Грейлок» свернул это направление.

В настоящее время я открыт для предложений и готов применить опыт и знания в другой прогрессивной компании в области специализированной бумаги. С 1978 года я проживаю в Массачусетсе, но не имею возражений против переезда. Я женат, и на момент написания этого письма (1997 год) все три мои дочери обучаются в университете.

ЭДВАРД ДЖ. РИКС

Беркшир-Уэй, 7911,

Лонгхолм, Массачусетс 05889

413 555-2699

5

Я нанял бы его вместо себя. Эта степень в области химической инженерии – настоящая кость в горле.

И эта его самоуверенность. И то, что он двадцать пять лет не менял работодателя, – значит, он хороший и преданный сотрудник (тогда как компания, разумеется, плохой и ненадежный работодатель, но это неважно).

Единственное, что говорит против него, – форма резюме, но этого недостаточно. Обращение «вниманию заинтересованных лиц» слишком искусственно, как и словоохотливость. Его напыщенность раздражает – то, что он «открыт для предложений» себя, и что у него три дочери «в университете», словно они все учатся в Оксфорде, а не в каком-нибудь местном колледже. Этот человек, несомненно, педант и зануда, но он идеально подходит для любой работы, для которой и я был бы очень хорош, и поэтому я ненавижу его.

Понедельник, 12 мая. За завтраком я говорю Марджори, что сегодня проведу день в библиотеке – чем я и вправду иногда занимаюсь, просматривая свежие журналы и газеты в поисках намеков на вакансии, которые, возможно, скоро появятся, но которых еще нет в колонках с объявлениями.

По понедельникам и средам Марджори отправляется на одну из двух работ с частичной занятостью. В прошлом году мы продали «Хонду-Сивик», так что мне приходится отвозить ее в офис доктора Карни, нашего стоматолога, и забирать в конце дня. Она сидит на ресепшене и получает сто долларов в неделю «в конверте». А по субботам днем Марджори – кассир в «Нью-Вэрайети», местном кинотеатре. Там выручка столь мала, что исчезает после вычета налогов. Но Марджори чувствует себя лучше, когда выходит из дома, занимается делом, а бонус в том, что мы можем смотреть кино бесплатно.

Но сегодня – доктор Карни. Я отвожу Марджори в торговый центр, где находится его офис, и оставляю ее там в десять. Теперь у меня есть восемь часов, чтобы доехать до Массачусетса, выяснить, как обстоят дела с Э. Дж. Р., и вернуться, чтобы забрать Марджори в шесть.

Но сначала нужно заглянуть домой, поскольку я не рискнул везти люгер, пока Марджори была со мной. Дома я помещаю пистолет в пластиковый пакет из аптеки, выношу к машине и кладу на переднее пассажирское сиденье. Затем еду на север.

Путь занимает сорок пять минут, до самого Массачусетса, затем поворот направо у Грейт-Баррингтона и еще около тридцати минут до Лонгхолма. По дороге я то и дело вспоминаю Эверли и события прошлой недели. Теперь кажется, что все прошло настолько гладко, насколько вообще было возможно. Повезет ли мне сегодня? Смогу ли я снова просто последовать за почтальоном и будет ли Э. Дж. Р. доставлен прямо мне в руки?

(Я, конечно, не знаю, что произошло после того, как я оставил Эверли, и думаю, что пытаться выяснить это опасно. Стрельба не показалась значимой журналистам из «Нью-Йорк Таймс», а новости в единственной