Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс
Пришло время оставить позади убийство Дэйва и доиграть игру. Когда же все закончится? Он только уладил все с Андре и этими фотографиями, как тут же возникла новая проблема – разговор Пэм и Падмы. Это была его вина. Не уследил… Надо было догадаться, что Пэм захочет поболтать с Падмой и что ему надо будет вмешаться. Именно эта черта когда-то и привлекла его в жене: она могла подружиться с кем угодно за считаные минуты. Но сейчас надо во что бы то ни стало оттащить Пэм от Падмы, пока она не выложила Падме всю историю их жизни. А именно ту ее часть, где он был лучшим другом покойного.
Не то было время, чтобы афишировать знакомство с Дэйвом Брэндом.
Когда полгода назад казино перешло под управление корпорации «Индо-Ю-Эс-Эй гейминг», Хэнк с друзьями забеспокоились, что новые владельцы могут расстроить их небольшое выгодное дельце.
Он порылся в интернете, нашел имена главных инвесторов, стал изучать каждого по отдельности – и обнаружил связи с Болливудом. И уже начал представлять кинопремьеры и прочие новые мероприятия в лаунж-зонах. Но потом перешел еще по одной ссылке – и кровь в его жилах застыла.
Хэнк очутился на странице, посвященной организованной преступности в Индии, с подразделами: вымогательство, контрабанда, торговля запрещенными веществами, похищения людей, убийства. Сердце забилось чаще. Хэнк нашел старое письмо с финансовым отчетом корпорации и принялся забивать в поисковик названия филиалов по всему миру. И все эти компании слишком уж часто всплывали в новостях о пропавших без вести. Он гуглил дальше – и натыкался на статьи о менеджерах среднего звена, которые исчезали при загадочных обстоятельствах.
Хэнк плеснул себе виски и вновь принялся за чтение – на этот раз о тех людях, которых нашли-таки живыми несколько дней спустя, вот только они не могли ничего вспомнить. Потом трясущейся рукой долил еще, когда дошел до рассказов о тех, кого нашли расчлененными и обезглавленными. Или висящими на мосту. Руки Хэнка покрылись огромными мурашками, а он все переходил от ссылки к ссылке, пока наконец не осознал, что читает все это с рабочего компьютера, и захлопнул ноутбук, принадлежащий компании. Он и так уже узнал предостаточно. Если они попадутся, то огорчат очень неприятных людей. Тех, что не злятся, а просто сводят счеты.
Им нельзя было попадаться. Они на время свернули свои махинации, пока Хэнк внимательно следил за любыми изменениями в работе казино или протоколах безопасности. За всем, что могло вывести их на чистую воду. Но все оставалось по-прежнему, и они приняли совместное решение осторожно продолжать свою деятельность, радуясь, что она и так уже подходила к завершению. Когда появилась Падма, Хэнк следил за ней и наконец уверился, что она, конечно, амбициозна, но угрозы не представляет – ее куда больше занимали цветовые решения для казино, чем его прибыль.
Однако теперь Хэнк не был в этом уверен. Или был. В том-то и проблема – он просто не знал. Но что он знал наверняка, так это то, что, когда Дэйва убили, от десяти миллионов их отделяли двенадцать недель. Без Дэйва им словно перекрыли кислород. Теперь главное – остаться в живых и оценить уровень угрозы. Вполне могло статься, что именно Падма натравила на Дэйва убийц. Хэнку нужно выиграть чуть больше времени. А значит, Падма не должна говорить с Пэм.
Прежде чем войти в зал приемов, Хэнк смахнул рукавом пот со лба.
– Вот вы где!
5. У всех них это есть
Раньше, когда Пэм Монтгомери задумывалась о своей жизни, она делила ее на две части – «до» и «после». До смерти ее родителей и после. В те дни она не особо размышляла о том, что собой представляет ее жизнь, но в конце концов эти мысли стали следовать за ней неотступно, и ее вехи для «до» и «после» сместились. Теперь ее жизнь разделялась так: до того, как Хэнк спустил все их сбережения, и после. До – когда ей не приходилось вырезать скидочные купоны и они могли позволить себе подписку на «Нетфликс». И после – когда пришлось переехать в этот убогий таунхаус в нескольких кварталах к востоку от домов ее подруг и оставить прекрасный дом, в котором она вырастила дочь.
Почти все в округе хоть раз бывали у Пэм и Хэнка на Глендэйл-авеню. Семьи приходили на вечеринки у бассейна, подружки – чтобы удобно расположиться на уютном диване у настоящего дровяного камина и посмотреть рождественское кино, выбирая между «Реальной любовью», «Светлым Рождеством» или «Отпуском по обмену». А супружеские пары собирались на их ежегодную новогоднюю вечеринку. Когда же на лужайке перед домом появилась табличка «Продается», Пэм начала возводить стену лжи: «Мы сокращаем потребление, двор слишком большой, да и вообще пора упрощать жизнь».
Они продали и диван, и стол, доставшийся ей от бабушки – столовой в таунхаусе не было, – а также с молотка ушли их огромная кровать и бильярдный стол. Мебель из кабинета они втиснули в гостиную, а кровать из гостевой комнаты – в свою спальню.
Пэм попыталась засунуть кухонный стол в уголок, где они завтракали, но в конце концов и его продала через интернет, а на замену купила стол за двадцать пять долларов. Она старалась на все смотреть позитивно – больше не надо беспокоиться о бассейне и его содержании, да и об украшении для каминной полки на Рождество тоже, раз уж не было самогó камина. Новый дом располагался в их старом районе, так что покупки она делала в привычном супермаркете, заправлялась на той же заправке, а до лучших подруг и вовсе было рукой подать.
Теперь только Марлен, Шализа, Нэнси и их мужья регулярно собирались на их кухне с потертым линолеумом. С ними Пэм не нужно было притворяться и держать лицо.
Вот и наутро после похорон Дэйва Пэм ожидала, что ее верные подруги придут на кофе – чтобы прийти в себя и разобраться, что, черт подери, происходит с Марлен. Пэм устроила грандиозную уборку. В конце концов, гордость у нее еще оставалась, да и лишних денег на клининг не было. В прежней жизни она складировала весь ненужный хлам в подсобке возле гаража. Но теперь, в таунхаусе в аренду, все входили и выходили через
