Подстава от бабули - Кристен Перрин

то утро она засунула в сумку, повинуясь какому-то потустороннему зову. Чувствовала, что в нужный момент он откроет правду. Скорее всего, в дверь она его воткнула, чтобы показать, что знает про ту ночь все и не боится меня. Никто на ферме не успел заметить нож, поэтому я нашел его первым, достал и выкинул в воду у дома. Я торопился, не догадавшись, что выкинуть его прямо под домом – затея так себе. Волею подлой судьбы водяное колесо его подхватило и доставило прямо к тебе в руки.

Слово «судьба» звенит в голове, как приставучая мелодия.

Я вспоминаю, как мы нашли тело Саманты и каким грустным казался Эрик.

– Когда мы нашли Саманту, – медленно произношу я, – вы сказали: «Ох, Сэмми. Что ты натворила?» Я тогда подумала, вы имели в виду, чем она заслужила смерть. Но это вы подменили ее бутылку и думали о другом. Вы думали, что же она успела натворить до того, как свинец подействовал. После того как Маркс вынес бумаги из поместья в целях расследования, папка Пеони попала к Саманте и она забрала ее из участка. Вы тогда соображали, с кем же она успела поговорить, кому рассказала о том, что увидела в этих бумагах.

– После встречи с Пеони Лейн я снял с ключей связку Эдмунда и спрятал в бардачке. Так я и понял, что Саманта меня подозревает. Я подвозил ее за день до ее же смерти, а потом заметил: ключей нет. Она что-то искала в бардачке, а нашла ключи от «Бентли». Саманта вечно совала нос в чужие дела, надо было мне их лучше припрятать, сам виноват. Как и Пеони, она все быстро поняла. А у Саманты были и улики полиции, и все детективы под пяткой. Она была настоящей угрозой.

– Но зачем вы подставили меня? – спрашиваю я. – Какие у меня были мотивы убивать Саманту или Пеони Лейн?

– Когда вы с детективом открыли багажник, я сразу понял, что Саманта умерла на ферме и что Арчи нашел ее, запаниковал и спрятал тело. Она, скорее всего, пришла к нам из участка. Там было столько отпечатков пальцев Арчи… Он бы и не подумал прикрыть себя.

– И тогда вы пошли к своей машине, в которой постоянно подвозили Саманту, – продолжаю за него я. – Там лежал забытый кардиган. Вы положили его в багажник «БМВ», которым я пользовалась, потрясли, оставили волосы и частицы тела. Вы понимали: пусть это машина Арчи, но все видели, кто водил ее последнее время.

– Последней каплей, которая меня убедила, что тебя надо поставить на место, – Эрик сел ровнее и наклонился ко мне, – стали твои инвестиции в бизнес Арчи.

Меня эти слова шокируют. Из всех причин не любить меня эту бы я в бинго не добавила.

– Что, простите?

– Да все ты слышала, – бросает он и откидывается на подушки. – Деньги Грейвсдаунов снова запустили когти в Фойлов. Как всегда. Мы были свободны столько лет, но затем ты снова попыталась откусить от нашей семьи кусочек. Поэтому я всегда и боролся с такими, как ты, – думаешь, купить можно кого угодно? – Его голос постепенно становится все громче и громче, а щеки наливаются краснотой.

– Да о чем вы говорите? Мне нравится Арчи! Я хотела помочь! Вы «боролись» со мной, подставляли, но при этом сами спокойно работали на мои инвестиции? Если вас так бесило, что его спонсирую я, зачем вы влезли? – спрашиваю я, тоже решительно наклоняясь к Эрику.

– Кому-то с четким моральным компасом надо было следить за всем изнутри! – прямо говорит он.

– Четким моральным компасом? – резко выплевываю я, желая прочитать лекцию Эрику насчет его морального компаса, но Крейн меня перебивает.

– Как вы с Пеони попали в поместье? – тихо спрашивает он.

– Мама впустила Берди, – рассказываю я.

Наконец вступает Арчи:

– Я всего не знаю, но когда умерла Пеони, то я винил Берди. Не понимал, зачем она вдруг это сделала, но я знал, что тогда в машине была она и, скорее всего, убила Оливию. Кажется, Фрэнсис тоже так думала, но переживала, что Форд что-то знает, поэтому все эти годы молчала и свернула расследование. В день смерти Саманты, когда она, стащив папку со стола Маркса, подошла ко мне на ферме, Сэмми вдруг упала. Я сразу понял: ее отравили. Я запаниковал и решил, что я или Эрик – следующие. Вдруг Берди решила убрать всех свидетелей той ночи по одному? Я не мог понять только, почему она начала с Пеони Лейн, своей близкой, давней подруги. И что вообще Пеони Лейн делала в Грейвсдаун-холле.

– Мы дошли до деталей, – говорю я. – В день убийства Пеони Лейн Эрик подвез Саманту в участок на утреннюю смену. Я там тоже была, потому что принесла нож с рубинами и рассказывала Крейну, как нашла его на ферме Арчи и что Пеони Лейн навела меня на аварию Грейвсдаунов. Эрик решил, что надо действовать быстро. Он знал, что в доме пусто, раз я в участке. Еще с моих слов он знал, что Пеони Лейн бродит где-то в лесах Грейвсдаун-холла. Он пошел по дороге, по которой явно шла она, и вышел к дому сзади.

Крейн тихонько кашляет, чтобы напомнить о своем присутствии.

– Но как они вошли? Я так понимаю, Берди все еще была внутри. Она их впустила?

Меня передергивает.

– Благодаря неоднократным проверкам дверей веранды и их кривой формы я осознала одну свою огромную ошибку. Когда полиция приехала меня допрашивать, я не смогла нормально закрыть эту дверь. Это я не заперла веранду. Я тогда ушла в себя – никогда раньше я не выходила из дома с той стороны, поэтому и проявила невнимательность. Была бы внимательнее, знала бы, что веранда не запирается сама.

– Я не рассчитывал, что она будет открыта, но, увидев щель, понял, что все решила судьба, – говорит Эрик. – У меня в кармане был садовый нож, я собирался убить Пеони где-то на территории поместья, чтобы заподозрили тебя. – Он так враждебно на меня смотрит, что хочется на пару дюймов отодвинуться вместе со стулом. Я держу себя в руках. – Но прямо в доме было идеально. Больше никого внутри я не слышал и не видел, Пеони стояла ко мне спиной. Я зашел на веранду и ударил ее в спину. Я успокаивал ее, обещал, что скоро все закончится. Я же не чудовище какое-то.

Я красноречиво смотрю на него так, чтобы он понял, насколько решительно я не согласна.

– Мы очень долго дружили, – продолжает он. – Жаль, что все так