Подстава от бабули - Кристен Перрин

но с Арчи все так плохо закончилось. Меня так ранило, как он отмахнулся от моих суеверий и страхов, что теперь я ото всех ждала подвоха.

Форд ласково улыбнулся.

– Ты меня знаешь, Фрэнсис. Я человек любопытный, хочу лучше понимать наш мир. На протяжении всей истории людей завораживали гадания. И меня этот концепт неожиданно зацепил. Это все так интересно.

– Согласна, – медленно сказала я. – И не только с удивительной природой гаданий, но и с желанием понять наш мир. В последнее время, когда я узнаю какую-то опасную загадку, не могу остановиться, пока не найду на нее ответ. Есть что-то притягательное в поиске правды.

Губы Форда растянулись в улыбке.

– Надо тогда закупить тебе еще блокнотов, – сказал он. – Когда ты заканчиваешь? Хочу пригласить тебя на прогулку.

– Было бы здорово. Я заканчиваю через час.

Глава 44

Остаток осени я даю себе отдышаться от последствий тех судьбоносных дней. Нанимаю реставраторов, чтобы те переделали веранду и заменили задние двери. Займет это целый месяц, потому что поместье – исторический объект и они обязаны искать замены, которые «сочетаются с оригинальной конструкцией». Но я не могла не устроить ремонт, иначе каждый раз на этой веранде я бы думала только о Пеони Лейн. Как она там лежала, обездвиженная, среди листвы. У меня бывают порывы перестроить библиотеку, где умерла тетя Фрэнсис, но боюсь, что это будет подобно уничтожению сердца дома. Одно решение насчет Грейвсдаун-холла я приняла окончательно – пора добавлять сюда частичку себя, пусть и очень постепенно. Я уже с этим припозднилась.

Дженни вернулась в Лондон почти сразу, как Эрика арестовали за убийства троих Грейвсдаунов, Пеони Лейн и Саманты. Арчи и Бет по возможности навещали его. Мне грустно думать об извращенном представлении Эрика о справедливости. Он искренне верил, что он некий Робин Гуд. Эрик и был «зеркалом» из гадания Пеони. «Зеркалом» – кривым отражением тети Фрэнсис: они оба были одержимы справедливостью и разоблачениями, но эти одержимости по-разному отразились на их жизнях.

Эрик пытался бороться со злом через насилие, а Фрэнсис – через информацию. Я часто думаю о Фрэнсис: в дневниках она казалась умной, независимой и логичной женщиной, и что такого она узнала о мире, что начала его так лихорадочно бояться? Когда она поняла, что даже в Касл-Нолле больше не безопасно? Фрэнсис из желтого дневника уже сделала шаг навстречу параноидальной женщине, которую тут все помнят, но пока все еще сложно было понять, куда пропала та чувственная и любопытная девушка.

Весь ноябрь я рассматриваю новые дизайны веранды, которые мне присылает Дженни (каждый последующий прекраснее предыдущего, но по всем видно, что Дженни слабо понимает потребности живых растений). Весь месяц в голове крутятся слова Крейна о Фрэнсис: «Фрэнсис все же была коллекционером секретов, а не охотницей на убийц».

И скоро эта фраза отпечатывается во мне. Я хожу среди комнат ее дома, думаю, как мне устраивать свою жизнь среди всех памятных вещей, которые Фрэнсис оставила после себя. И вдруг понимаю – здесь есть место для нас обеих. Мы команда, хоть и странная. Она и правда была коллекционером секретов, а я, если хорошенько постараюсь, могу стать охотницей на убийц. Это я уже еще раз для себя доказала.

Странно встречать Рождество вечеринкой на месте убийства, но, когда ремонт веранды завершен, я приглашаю всех попить коктейли именно там. Я окончательно решила, что если буду создавать новые воспоминания, то спасу душу комнаты. Хотя бы маленькую ее часть.

Здесь все снова заставлено тропическими растениями – старыми и новыми. Орхидеи стали моим новым увлечением, а еще бананы, папоротники, гибискусы и имбирь. Дерево какао тети Фрэнсис заняло свое почетное место у одной из стеклянных стен, около ванили и имбиря. Команда садовников, которую я наняла, нашла в коллекции несколько редких и интересных представителей растительности, которые были вылечены, пересажены и поставлены в новые углы, где они будут буквально процветать.

На веранде осталась викторианская атмосфера – старую плитку отмыли и починили, сложную систему отвода воздуха провели заново, и теперь она работает как положено: на веранде установилась тропическая влажность. Комната получилась более стильная – через всю длину помещения змеится арка из переплетенных веток пористой древесины, а среди джунглей эпифитов с потолка болтается испанский мох. Темными ветреными вечерами в дальнем углу, там, где раньше стоял столик, у оснований пальм подлиннее загорается освещение (сомнительную проводку тоже заменили). Эти огни отбрасывают причудливые тени и подчеркивают глубину зелени папоротников.

Старый прудик стал прямоугольным зеркальным бассейном. Сегодня я запустила в него плавающие свечи и свежую клюкву – она стелется по воде морем. Ее краснота будто светится в танцующих огоньках – даже Дженни поразили мои декораторские подвиги. В центре под огромным стеклянным куполом стоит стол на двенадцать человек, его я украсила разномастными свечками и бокалами, всеми, что нашла в доме.

Дженни приехала на выходные и привезла с собой одного из братьев – Уэса, он архитектор и живет в Винчестере. Я бы заподозрила ее в попытке сводничества, но в последнее время мне нравится принимать гостей. Такое редкое удовольствие – знакомить новых людей со странной, но удивительной землей поместья Грейвсдаун.

Бет с самого утра готовит в поместье, хотя я предупредила ее, что будут просто коктейли и закуски. Но кажется, ей нужно заново знакомиться с Грейвсдаун-холлом, Грейвсдаун-холлом без Фрэнсис, пусть на это осознание и ушло несколько месяцев. Она накрывает стол, который составил бы конкуренцию банкетам даже самых модных шефов Лондона. Будем считать, что узнавание проходит хорошо.

В попытке выстроить перемирие между Крейном и Марксом я пригласила их обоих. И чтобы создать толпу, позвала еще кучу народу, всех, кого давно не видела. С одной стороны стола сидят доктор Овусу, местный врач-терапевт; Джон – по сути, мой дедушка по маминой линии; Уолт Гордон – близкий друг тети Фрэнсис и ее солиситор; мама.

Мы с ней вроде как помирились, несмотря на то что я пока отказываюсь ехать знакомиться с папой. Она пообещала выбирать слова в его присутствии. Начальник полиции Маркс – немного козел, но сильно лучше всего, что я слышала про своего отца, так что я посадила Маркса рядом с мамой в надежде, что между ними пробежит искра. Напротив них сидят Дженни, Уэс, детектив Крейн, я, Арчи и Миюки – она недавно вернулась из Японии. К моему невероятному облегчению, Саксон и Эльва приглашение отклонили.

Берди Спарроу сказала, что плохо себя чувствует, и мама пообещала съездить к ней