Ночное плавание - Меган Голдин
Давно уже не было полевых цветов, которые Ханна разбросала по волнам несколько дней назад в память о смерти сестры. Это было последнее сообщение, которое Рэйчел получила от нее. Пит проверял почтовый ящик подкаста несколько раз в день на случай, если Ханна снова выйдет на связь. Было много писем от поклонников и недоброжелателей. От Ханны ничего. Рэйчел неоднократно звонила по номеру телефона Ханны, который дала ей Китти, но каждый раз звонок попадал на автоматическую голосовую почту. Она оставила несколько голосовых сообщений, но не получила никакого ответа.
«Мне может потребоваться время, чтобы отправить вам последнее письмо. Я все время начинаю и останавливаюсь, – написала Ханна в конце электронного письма. – Мне понадобятся все мои силы, чтобы выразить словами то, что случилось с Дженни той ночью. Может, мне не стоит вам рассказывать. Может, мне стоит оставить прошлое в покое. Пусть оно умрет вместе со мной».
Последние слова Ханны глубоко встревожили Рэйчел. В своей переписке Ханна несколько раз намекала, что подумывала о смерти. Рэйчел хотела бы, чтобы у нее был способ связаться с Ханной. Успокоить ее. Оказать ей помощь, если необходимо. Но Рэйчел не могла помочь тому, кто так полон решимости оставаться вне досягаемости. Как будто Ханна хотела держать Рэйчел на расстоянии вытянутой руки. «Все так, – думала Рэйчел, наблюдая, как розовый рассвет стекает с неба, – будто я пешка в игре, правила которой знает только Ханна».
Накануне поздно вечером позвонил Пит, чтобы поделиться результатами проверки биографических данных Винса Нокса.
– Четыре года назад человек по имени Винс Нокс умер от сердечного приступа в тюрьме, – сказал Пит.
Рэйчел уже засыпала, когда он позвонил, но его голос был настолько настойчивым, что она моментально проснулась.
– Свидетель, давший показания о том, как Скотт Блэр спас тонущего мальчика, никак не может быть Винсом Ноксом, Рэйч. Во-первых, все записи о его существовании датируются ровно неделей с того дня, как упомянутый мной Винс Нокс умер в тюрьме. Я считаю, что свидетель взял имя Винс Нокс после смерти настоящего Винса Нокса, но он не родился с этим именем. На самом деле он кто-то другой. Вопрос в том – кто?
– Может, мне стоит его расспросить, – сказала Рэйчел. – У тебя есть его адрес?
– Постоянного адреса нет. Он бродяга. Видимо, летом он иногда ночует на пляжах к югу от города.
– Это большая площадь, – сказала Рэйчел, зевая. – К югу от города много пляжей.
– Если это поможет, я только что разговаривал по телефону с сотрудницей благотворительной организации, которая работает с бедными в Неаполисе, и она сказала, что известно, что он ночует в лодочном сарае возле морского заповедника, – сказал Пит.
Рэйчел знала, о каком пляже речь. Прямо рядом с национальным парком находился защищенный пляж с рядом лодочных ангаров и пандусом. На карте он назывался Андерсонс-Бич. Но Рэйчел знала его в другом контексте. Это был пляж, куда Скотт Блэр водил Келли Мур есть пиццу, а затем предположительно изнасиловал ее.
Закончив разговор с Питом, Рэйчел завела будильник, чтобы встать до рассвета. Она хотела пробежаться по пляжу к югу от Моррисонс-Пойнт на случай, если наткнется на Винса Нокса, спящего на открытом воздухе в одном из своих обычных пристанищ.
Отдышавшись на причале, Рэйчел побежала дальше на юг к национальному морскому парку, перепрыгивая через пучки блестящих водорослей, которыми были усеяны пляжи за ночь. Она приближалась к последнему мысу и увидела вдалеке ряд лодочных сараев, окрашенных в выцветшие пастельные тона. С той стороны пляжа слышался повторяющийся стук. Это хлопала на ветру дверь лодочного сарая. Рэйчел побежала по песку к сараю, чтобы закрыть дверь. Иначе ее в конце концов сорвет с петель.
Когда она приблизилась, дверь широко распахнулась от свежего порыва ветра, давая Рэйчел возможность ясно увидеть, что внутри. Там стояла старая стеклопластиковая лодка с подвесным мотором. На гвоздях, вбитых в древесину, висела мужская рабочая одежда. На бетонном полу стояла самодельная кровать и куча одеял. На стенах газетные вырезки трепетали на утреннем ветру.
Рэйчел вошла в лодочный сарай, ее взгляд был прикован к стене, украшенной газетными вырезками. Она была потрясена, увидев, что все они посвящены делу Скотта Блэра. Они были аккуратно вырваны и вбиты в деревянные стены ржавыми гвоздями. Там были черно-белые фотографии Скотта Блэра, приходящего в суд, и фотографии Митча Элкинса и Дейла Куинна, спускающихся по лестнице здания суда с пустыми выражениями лиц.
Статья о показаниях Келли Мур была прикреплена на видном месте на стене. Фрагменты текста были обведены шариковой ручкой. Когда Рэйчел приблизилась, чтобы прочитать текст в тусклом свете, дверь за ней захлопнулась. Это погрузило комнату в непроглядную черноту.
Рэйчел инстинктивно слепо двинулась в сторону двери, сильно толкнув ее плечом. Дверь резко распахнулась. Рэйчел споткнулась и вывалилась на яркий утренний свет и прямо в голую мужскую грудь.
Правая сторона его торса была ужасно изуродована шрамами от сильных ожогов, сморщена и залатана кожными трансплантатами. Участки груди, не испорченные шрамами, были покрыты татуировками. В одной из них Рэйчел опознала тюремную бандитскую татуировку. Она подняла голову, чтобы посмотреть на лицо незнакомца. Глаза Винса Нокса были прищурены и горели от ярости.
– Что вы тут вынюхиваете? – прохрипел он.
Рэйчел от неожиданности отпрянула, и его губа поднялась в полуоскале.
Он качнулся к ней, словно хотел напугать. Это вызвало инстинктивный порыв отступить назад, чтобы создать между ними пространство, но Рэйчел воспротивилась этому желанию. Если она отступит, он сможет загнать ее в лодочный сарай и запереть там. Рэйчел сделала шаг в сторону, что хотя бы давало возможность сбежать от него по песчаным дюнам.
Только Рэйчел не побежала. Ей это было не нужно. Мужчина отвлекся от нее и наклонился погладить дрожащую чайку, которая была завернута в клетчатую рубашку у его ног. Его нежное прикосновение и глубокая обеспокоенность, исказившая лицо, когда он ухаживал за птицей, были резким переходом от его гнева на Рэйчел мгновением ранее.
– Я не знала, что здесь кто-то живет, – сказала Рэйчел в качестве извинения. Она решила, что единственный способ разрядить обстановку – вести себя нормально. – Я думала, что замок на сарае сломался.
– Я оставил дверь открытой, когда пошел плавать.
Он поднялся, нависая над Рэйчел, чтобы снова ее запугать. Она не отступила.
– Что вы здесь делаете? Вы же не коп? – прошипел он. – Ненавижу копов.
– Я репортер, освещающий судебный процесс. Я видела,
