Ночное плавание - Меган Голдин
– Пойдем, – наконец сказала Дженни, когда кто-то начал скандировать: «Шлюха, шлюха». Она тянула меня за руку до тех пор, пока практически не выволокла из кинотеатра на улицу.
Уже в автобусе мы поняли, что оставили аптечный пакет с мамиными лекарствами на полу возле наших кресел. Дженни пришлось покупать их снова на следующий день.
Мы вернулись домой, и Дженни сразу пошла в ванную. Когда она вышла, ее прекрасные длинные золотистые волосы были неровно подстрижены до плеч. Позже я нашла клочья волос Дженни в мусорном ведре в ванной, все склеенные розовой жвачкой. Мальчик, сидевший позади нее в кино, прилепил жвачку ей в волосы.
После похода в кино Дженни ушла в себя. Мама заметила. Она спросила, знаю ли я, что беспокоит Дженни. Я сказала, что ей, наверное, скучно, как и мне, и она хочет вернуться в школу.
Думаю, я могла бы рассказать маме о том, как мы сбежали из кинотеатра, когда дети забросали нас, и об ужасных прозвищах, которые они использовали. Я не могла этого вынести. Мы с Дженни вообще не говорили о том дне. Мы как будто заключили молчаливый договор никогда не обсуждать это.
Дженни вернулась к своему привычному распорядку: ходила на работу и возвращалась домой вечером, чтобы приготовить ужин, постирать форму и оставить ее сушиться на крыльце на ночь. Она ложилась спать засветло под предлогом того, что ей нужно было рано вставать на работу. Я вернулась к езде на велосипеде по гравийной дороге перед нашим домом. Взад и вперед. Меня манила далекая дымка моря.
Женщина с уложенными феном волосами и в церковном платье снова пришла к нам домой. На этот раз с ней пришла пухленькая женщина, которая несла медицинскую сумку.
Мама их ждала. Она сказала, что после обеда зайдут гости, и в это время мне стоит поиграть на улице. Когда я услышала стук в дверь с сеткой, я впустила их в гостиную, где мама ждала в кресле, одетая в красочный сарафан. Она даже сделала себе маникюр. Несмотря на все ее усилия выглядеть хорошо, яркое узорчатое платье подчеркивало ее костлявые руки и впалую грудь, и она выглядела еще более больной, чем когда-либо.
Я смотрела через окно в гостиную, как медсестра измеряла маме давление и прослушивала ее грудь стетоскопом, прежде чем взять образцы крови шприцем. Когда она закончила, другая женщина передала маме документы. Мама наклонилась и подписала их с мокрыми глазами.
* * *
После того, как они ушли, мама была так измотана, что уснула на своей кровати. Я накрыла ее клетчатым одеялом и пошла ждать автобус Дженни на главной дороге по другую сторону холма недалеко от нашего дома.
Я всегда с восторгом ждала, что Дженни принесет с работы. Менеджер магазина часто давал ей остатки мясных деликатесов, срок годности которых подходил к концу, а также фрукты и овощи, которые вот-вот испортятся. Он знал, как больна мама, и, я думаю, чувствовал себя обязанным нам помочь.
Чтобы развлечься в ожидании автобуса, я ходила по белой линии на обочине дороги, представляя, что я гимнастка на бревне. Я издалека увидела автобус, тарахтящий вверх по холму. Он остановился у знака автобусной остановки. Гидравлические двери с шипением открылись. Дженни вышла в своей коричневой форме для супермаркета, неся два больших пакета с продуктами.
Мы шли молча под шелест травы и изредка под вой проезжающего мимо автомобиля. Я впереди, Дженни в нескольких ярдах позади. Мы не разговаривали. За несколько коротких недель Дженни стала замкнутой и задумчивой.
Я взяла длинную палку и волокла ее за собой, оставляя борозду в земле. Когда тропа ответвилась от дороги, огибая рощицу, я пошла по ней. От моих ног поднялась пыль, я не отрывала глаз от тропы, сосредоточившись на том, чтобы провести палкой непрерывную линию. Деревья скрыли дорогу из вида и служили буфером от шума проезжающих машин.
В конце концов тропа, миновав деревья, повернула обратно к дороге. И я поняла, что уже некоторое время не слышу шагов Дженни или шуршания пакетов с продуктами. Я решила, что шла слишком быстро, и Дженни отстала. Я остановилась и подождала. Когда Дженни так и не появилась, я позвала ее.
– Дженни?
Ответа не было.
– Дженни? Ты где? – крикнула я.
Она не появилась на тропе.
– Дженни, быстрее!
Я злилась, что она так долго.
– Дженни?
Я фыркнула от разочарования из-за наступившей тишины и побежала обратно по тропинке. Не найдя никаких следов сестры, я пошла искать ее на дороге. Но ее не оказалось ни с одной стороны. Я увидела только красное яблоко, которое выкатилось на асфальт.
Я подняла яблоко. И тут увидела пакеты Дженни в высокой траве на обочине дороги. Один перевернулся. Фрукты рассыпались по земле. Другой пакет стоял вертикально. Дженни не было видно. Она исчезла. Я побежала вверх по склону, отталкивая со своего пути длинные стебли травы, пока не достигла вершины.
Громко пыхтя от бега, с горящими легкими, я остановилась на вершине и осмотрела пейзаж внизу. Дженни я не увидела. Зато увидела знакомый пикап, медленно едущий по грунтовой дороге, ведущей к лесу. Я побежала вниз по склону в сторону пикапа. Добежав до дороги, я пошла по ней в лес.
Я сошла с дороги, пробираясь среди деревьев в темноту, листва становилась все гуще. Я обходила стволы деревьев и пролезала под непослушными ветвями, которые царапали мне руки. В глубине леса я увидела пикап. Он был поспешно припаркован на обочине дороги. Брезентовый чехол кучей лежал в кузове рядом с полупустым ящиком пива. С поляны доносились голоса и смех. Жестокий смех. Подойдя ближе, я увидела, что один мальчик лежал на Дженни, а двое других стояли рядом и смотрели. Насмехаясь.
Меня переполняла ярость. Я инстинктивно схватила камень, чтобы напасть на мальчика, который причинял боль Дженни. Я бросилась к нему, держа камень в правой руке. Но не успела я добежать до поляны, как чья-то рука запечатала мое лицо, словно присоска. Я не могла ни кричать, ни говорить, когда меня подняли над землей. Мои ноги болтались в воздухе, пока мощные руки уносили меня в лес. Мои сандалии слетели. Я попыталась пинаться и выворачиваться. Это оказалось невозможно. Хватка была сокрушительной.
43. Рэйчел
Рэйчел бежала на фоне неба, напоминавшего лавовую лампу темно-синего цвета с оранжевыми
