Лондонский матч - Лен Дейтон
– А Тесса разделяет твой музыкальный энтузиазм?
– Ей все это давно известно, – сказал Джордж. – Она ведь образованная женщина, ты же знаешь. Не то что я… Бросил школу в четырнадцать лет, едва научившись писать. Тесса знает музыку, искусство и все такое. Они изучали это в школе.
Он заметил, что я поглядываю в окно. Меня беспокоило, что происходит во дворе.
– С детьми все в порядке, Бернард. Мой бригадир позволил им покрутиться возле него. Все дети любят эти механические штуки, ты, наверное, сам это знаешь. Просто невозможно отогнать мальчишек от автомобилей. И я любил покрутиться возле машин, когда был молодым. Я любил автомобили. Большая часть угонов совершается подростками, слишком юными, чтобы получить водительские права.
Он вздохнул и добавил:
– А у нас с Тессой нет детей. Такова наша судьба, Бернард. И она уже немолода, чтобы уйти к другому мужчине. И сама понимает это.
– Я рад этому. Мне всегда нравилась Тесса.
Джордж помолчал. Он смотрел на меня растерянно, как бы в размышлении, о чем же теперь со мной поговорить.
– Извини меня, Бернард. Я знал это.
Он когда-то обвинял меня в том, что я завел роман с его женой Тессой. Но тогда он подозревал в этом каждого мужчину, который был с нею знаком. Теперь он получил шанс увидеть это все в перспективе.
– Никогда ничего не было, – сказал я. – Я ее даже как следует и не знал, пока не ушла Фиона. Тогда Тесса делала все, чтобы мне помочь… С детьми, с домом. И в спорах с ее отцом, и во всем. Я ценю это, и она мне нравится, очень нравится, Джордж. Она мне нравится настолько, что я уверен – она заслуживает счастливого супружества.
– Мы стараемся, мы оба стараемся. Но ее отец… Он ненавидит меня, ты же знаешь. Его врагом становится каждый, кто скажет, что я его зять. Он стыдится меня. Называет себя социалистом, а сам стыдится меня из-за того, что у меня нет правильного выговора, нет правильного образования и нет правильного воспитания. Он просто ненавидит меня.
– Он точно так же относится и ко мне, – сказал я.
– Но ты же не встречаешься с ним в клубе и не наскакиваешь невзначай на него в ресторане, куда приходится затаскивать своих клиентов. Он испортил мне пару хороших сделок, вмешиваясь в мои разговоры во время ленча и делая прозрачные намеки о моих домашних делах. Жизнь довольно трудная вещь, Берни. Мне ни к чему такие испытания, особенно когда я с клиентом.
– Может быть, он делает это непреднамеренно, – сказал я.
– Он делает все намеренно. Я говорю всем, что я его зять, а он говорит всем, что я не могу справиться со своей женой.
– Он так говорит?
– Если бы я его поймал на этом… – Джорджа даже передернуло при этой мысли. – Но он постоянно намекает, Бернард. Он намекает. Ты же знаешь, как этот человек использует свои кивки и подмигивания.
– У него довольно странные идеи, – заметил я.
– Ты хочешь сказать, что он безнадежно глуп. Ну мне-то это известно лучше, чем другим. Послушал бы ты его поучения, как мне надо вести свои дела.
Джордж перестал запихивать свой хлам обратно в кейс, подбоченился и склонил голову на сторону, как это делает мой тесть. Его голос стал таким же, как у Дэвида Кимбер-Хатчинсона:
– Приобретайте известность, Джордж. Ищите возможности для экспорта, Джордж. Лучше всего войти в какую-то по-настоящему крупную компанию. Вы же не собираетесь всю жизнь быть продавцом автомобилей, верно?
Джордж улыбнулся.
Этот надутый Дэвид Кимбер-Хатчинсон был абсолютно неподражаем, но сейчас он был изображен очень недурно. Вообще нет лучшей возможности заглянуть поглубже человеку в душу, чем увидеть его в чьем-нибудь изображении. Я понял, насколько глубоко чувство обиды Джорджа. И не хотел бы в некоторых обстоятельствах оказаться на его месте. А поскольку я уже был настроен против моего тестя, то отметил этот факт с интересом.
– И все же он делает немалые деньги, – сказал я.
– Да они же помогают друг другу, все эти дэвиды в этом мире.
– Он хотел, чтобы у вас были дети. Он думал взять их себе…
– И сделать из них маленьких Кимбер-Хатчинсонов. Я знаю. Тесса мне об этом говорила. Но ты ведь будешь бороться с ним, Бернард?
– На каждом дюйме всю дорогу.
Враг моего врага… Не найдешь лучшей основы для дружбы, как следуя этой старой пословице.
– Часто вы видитесь? – спросил я.
– Чересчур часто, черт возьми! Но я хочу быть в хороших отношениях с Тессой и поэтому езжу с ней туда и выслушиваю болтовню старика о том, какого успеха он добился.
Джордж положил свою книгу о Моцарте в кейс и продолжал:
– Он захотел купить у меня новый «роллс-ройс», а старый продать по приличной цене. Он заставил меня менять обивку и окраску три раза. Три раза!
– Но разве это плохой бизнес, Джордж? Новый «роллс-ройс» стоит целую кучу денег.
– Иметь его возле дома, когда он не заводится с первого поворота ключа? Знаешь, я не торгую «роллс-ройсами», но все же какое-то количество этих машин продаю и покупаю. Те, которые я продаю, хорошие машины, потому что я никогда не иду на всякие хитрости. Это сложный рынок, и покупатель не может себе многого позволить при теперешних налогах. Но ты знаешь и я знаю, что этому старому черту все равно, насколько новую машину я ему доставлю. Мои заботы как раз и начнутся с этого момента. Это свойство его натуры – машина, которую я ему продал, немедленно должна доставлять неприятности. И он тут же решает, что машина не прямо с завода, что я ее купил по дешевке, потому что там не все в порядке.
Он с треском закрыл кейс.
– Я не хочу этой возни, Бернард. Пусть он идет и купит себе машину на Беркли-сквер. Я так и сказал ему. Но он не поверил, что найдется хоть один человек на свете, который вот так откажется от возможности сделать бизнес.
– Но это на самом деле не похоже на тебя, Джордж.
Он усмехнулся:
– Я тоже так думаю, но тут особый случай.
– Пойдем посмотрим на мой новый автомобиль.
Но он не двинулся из-за стола.
– Пош Хэрри сказал, что у тебя неприятности. Это верно, Бернард?
– Пош Хэрри зарабатывает себе на жизнь тем, что продает обрывки информации.
